Русский музей открыл грандиозную выставку в честь 125-летия

Кураторы отобрали для показа примерно 1 тыс. произведений искусства из тех, что были получены за 100 с лишним лет от сотен дарителей. Проект «Дары. Избранное» посвящен 125-летию со дня основания Государственного Русского музея. Когда отмечался вековой юбилей, то акцент делался на том, что ГРМ является хранителем тысячелетней истории отечественного искусства. Сейчас в центре внимания оказались дарители как основная движущая сила пополнения музейного собрания. 

Несмотря на огромный объем, эту выставку сложно назвать блокбастером. Да, для нее подобрано много шедевров, но нет одной основной сюжетной линии, как бы сказали ученые люди, нарратива — того, что на выставке-блокбастере должно сразить наповал. В «Дарах» этих сюжетов много, они ветвятся и переплетаются, экспозиция требует неспешного тщательного рассматривания. Но не дает зрителю простых подсказок. Например, здесь нет двух самых знаменитых картин в собрании ГРМ — «Последнего дня Помпеи» Карла Брюллова и «Девятого вала» Ивана Айвазовского, и в то же время присутствует «Фрина на празднике Посейдона» Генриха Семирадского, хотя все три поступили в 1897 году из Зимнего дворца при формировании основного собрания Русского музея. Причина в том, что «Фрина» была куплена Александром III в 1889 году с выставки одной картины в Академии художеств. В том же году император приобрел картину Ильи Репина «Николай Мирликийский освобождает от смерти трех невинно осужденных». 

По легенде, именно эти произведения навели самодержца на мысль о создании национального музея русского искусства. Кстати, в 1887-м он приобрел полотно «Христос и грешница» Василия Поленова, а в 1891 году — репинских «Запорожцев». Может быть, и эти покупки послужили стимулом к рождению главного в жизни Александра III культурного проекта. Все три хита показаны на выставке.

Николай II не только перемещал искусство в открытый им музей. Его личным вкладом стали произведения Василия Верещагина и Валентина Серова, приобретенные на посмертных выставках художников. Прежде всего это верещагинский диптих — «После удачи» и «После неудачи», невоенные картины — «В Иерусалиме. Царские гробницы» и «Отставной дворецкий». Важной для музейного собрания стали и поздние работы Верещагина из японского цикла — «Шинтоистский храм в Никко» и «Прогулка в лодке». Серов показан скромнее, историческими гуашами, например «Петр II и цесаревна Елизавета на псовой охоте». Но здесь у императора были сильные конкуренты: его мать, подарившая музею портреты своих детей — Ольги и Михаила — в юном возрасте, а также княгиня Мария Тенишева, вручившая пронзительный пейзаж «Зимой». Впрочем, в истории дарений Николай II остается в первую очередь купившим для музея картину «Покорение Ермаком Сибири» Василия Сурикова.

Еще два важных персонажа в истории даров начала ХХ века — великая княгиня Елизавета Федоровна и дипломат и коллекционер Владимир Аргутинский-Долгоруков. Ныне причисленная к лику святых сестра императрицы подарила хрестоматийную картину «Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке», два портрета Александра I — кисти Владимира Боровиковского и Джорджа Доу, а также редкий пейзаж Федора Васильева «Эриклик. Фонтан». Аргутинский обогатил Русский музей эскизом Михаила Врубеля к картине «Царевна Лебедь» и его этюдом «Сирень». 

В советские времена выделяются три мецената: врач Григорий Левитин, ученый-баллистик Борис Окунев и архимандрит Алипий (в миру — иконописец и реставратор Иван Воронов). Их коллекции поступили по завещаниям. Интересы священнослужителя простирались от древних икон до Айвазовского и Владимира Маковского. Левитин собирал в основном ХХ век: Кузьму Петрова-Водкина, Александра Тышлера, Алексея Пахомова, ленинградских акварелистов. На той же поляне коллекционировал Окунев. Его дар абсолютно энциклопедичен, от Исаака Левитана и Константина Коровина до Роберта Фалька и Владимира Лебедева. Но публике особенно полюбились две картины — «Богоматерь Умиление злых сердец» Петрова-Водкина и «Девочка с бидоном» Бориса Григорьева. 

В новой российской реальности главными дарителями Русскому музею были и остаются по сей день Ирена и Петер Людвиг, вкладу которых посвящен отдельный музей в музее. Важными для формирования коллекции современного искусства стали дар художника Тимура Новикова, включающий произведения ленинградских «новых художников» — Олега Котельникова, Ивана Сотникова и других, работавших в традициях немецких «новых диких», а также дар галериста Марата Гельмана: москвичи, «южнорусская волна» и те, кто трудится в заграницах. Кстати, в одном из недавних интервью он заметил, что коллекционерам не следует питать иллюзий и рассчитывать на продолжение детьми собирательского дела. Это не было намеком на то, что надо немедленно нести в музеи все нажитое серьезными трудами, но рано или поздно об этом придется задуматься.

Другую линию выставки «Дары» можно назвать героической. Это вклад Евдокии Глебовой, сестры Павла Филонова, сохранившей для нас наследие художника, в том числе «Крестьянскую семью» и «Пир королей». Сложный сюжет с наследием Казимира Малевича тем не менее принес музею «Голову крестьянина», «Красный дом» и другие картины. Свидетельство той истории — указание в каталогах: «Дар Наталии Малевич, вдовы художника, 1977 (пост. от наследников, 1936)». Александра Томилина-Ларионова, вдова Михаила Ларионова, подарила ГРМ полученные ею в наследство 12 произведений Наталии Гончаровой, в том числе четырех «Евангелистов», которые стали гордостью музейного собрания русского авангарда.

Еще одну линию выставки обозначим как «в правильное время в правильном месте». К таким дарам можно отнести икону XVI века «Борис и Глеб», полученную от художницы Татьяны Мавриной, она не уступит царским приношениям. Также это дар бизнесмена Рональда Лаудера: портрет Петра Басина кисти Ореста Кипренского; портрет Николая Гоголя, созданный Александром Ивановым для Василия Жуковского и попавший в музей от императрицы Марии Федоровны; сомовский портрет Сергея Рахманинова, подаренный семьей Брайкевичей; автопортрет Зинаиды Серебряковой, полученный от автора.
На выставке много графики, представлены нумизматика, декоративное и народное искусство. Вместе с живописью они дают повод поразмышлять о том, может ли музей отказаться от дара, когда, с одной стороны, на пределе его физические мощности, а с другой — царит эпоха перепроизводства искусства. Есть мнение, что надо брать по максимуму, ведь даже незначительная вещь со временем может «выстрелить». И противоположная позиция: бесперспективно складирование в фонды, до которых руки исследователя не доходят десятилетиями. 

Государственный Русский музей
Художники и коллекционеры — Русскому музею. Дары. Избранное
До 14 ноября