«Там, где светит солнце, покупают Alexander Laut»

№83, июль-август 2020
№83
Материал из газеты

Александр Лаут рассказал о том, как пришел в ювелирное искусство, что ему нашептывают камни и почему любит работать с русскими клиентами

Кольцо. Платина, 60-каратный турмалин, бриллианты. Фото: Alexander Laut
Кольцо. Платина, 60-каратный турмалин, бриллианты.
Фото: Alexander Laut

Вы родились в Москве, получили медицинское образование, но эмигрировали в США, на Гавайи, и стали ювелиром. Почему именно Гавайи? Почему не Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Бостон — почему Гонолулу?

Во-первых, я не думал, что я эмигрирую. Я работал с музыкальной группой «Автограф» (у меня вообще было много профессий, и одна из них была связана с музыкой), был частью команды, последовал за ними, но, к сожалению, в тот момент, когда я попал в Лос-Анджелес, «Автограф» распался. Калифорния была странным местом, Лос-Анджелес мне категорически не понравился: не моя энергетика. И я ненадолго переехал в Сан-Хосе, прямо в сердце Кремниевой долины. И опять не мое! Я с ужасом обнаружил, что люди там ложатся спать в 8 вечера. В 9 часов город погружался почти во тьму, и я был единственный, кто ходил по улицам. Все это было крайне депрессивно. Я уже было почти разочаровался в Америке, но решил навестить моих русских друзей (кстати, художников), которые жили на Гавайях. И когда приехал в Гонолулу, я понял, что это та Америка, какой я ее себе представлял: куча людей на улице, небоскребы, при этом постоянный праздник. Я решил задержаться — и остался на неожиданно длительный срок. Так сложилось, что я даже не был в России с 1991 по 2001 год. Пропустил все «лихие 90-е», ничего этого не видел и приехал уже совсем в другую Россию. Здесь все было несколько диковато, но при этом очень нравилось.

Ювелир Александр Лаут. Фото: Alexander Laut
Ювелир Александр Лаут.
Фото: Alexander Laut

Откуда у вас интерес к ювелирному искусству?

Наверное, это еще с детства. У меня была обычная семья: мама — врач, отец — инженер. Но при этом мама, как истинная женщина, увлекалась всем ювелирным, красивым, хотя это было крайне недоступное в Советском Союзе удовольствие. Отец же обожал искусство. Мы всей семьей очень любили путешествовать. Только в Питере были раз 12, бесконечно ходили в Эрмитаж. Хотя лет мне было всего ничего, какие-то вещи все равно, наверное, откладывались в памяти. Например, тот зал, где «Фонтан слез», как в ханском дворце в Бахчисарае, или механический павлин. Что уж и говорить про залы с орденами и ювелирными изделиями!

В более осознанном возрасте мне стало интересно то лимитированное, что было в СССР. Я не знаю, в курсе ли вы, что в Советском Союзе не было ничего натурального — сплошные синтетические камни, но даже это меня интересовало.

Серьги. Золото, бразильские аквамарины, сапфиры, цавориты, бриллианты. Фото: Alexander Laut
Серьги. Золото, бразильские аквамарины, сапфиры, цавориты, бриллианты.
Фото: Alexander Laut

Еще были художественные салоны, своего рода кооперативы, где выставляли изделия независимые художники. Там не было золота (золото строго контролировалось государством), но уже был хоть какой-то размах — что-то из серебра, часто с янтарем. Позже я стал посещать комиссионные магазины, скупки, куда люди приносили вещи на продажу, даже подружился с продавцами. Все ювелирные украшения, которые приносили в такие места, проходили экспертизу Гохрана. Если попадал более-менее натуральный камень, то он оседал там. Помню, однажды, когда мне нужно было купить маме подарок на день рождения, позвонили из одной комиссионки: «Срочно приезжай». Это был абсолютно невыразительный розовый топаз, но директор магазина сказала: «Я не понимаю, как его пропустили. Может, не заметили. Но это натуральный камень». Даже такой недорогой топаз для нее стал событием.

А приехав на Гавайи и перезанимавшись там всем, чем только можно, я снова заинтересовался темой ювелирных украшений. Тем, что я попал в серьезную индустрию, я обязан ювелирному дому Harry Winston. Мне посчастливилось какое-то время работать непосредственно с сыном Гарри Уинстона Рональдом, настоящим гением геммологии. Пришел я в ювелирное дело уже довольно поздно — в 30 лет и без формального образования ювелирного дизайнера или художника.  

С одной стороны, было тяжело, не хватало знания основ, с другой — это сильно помогло, потому что я выходил за рамки общепринятых стандартов. Поначалу даже были проблемы с моим мастером, когда я приносил эскиз, а он говорил: «Ты понимаешь, что это нельзя сделать? Это физически невозможно». Словом, учился буквально на ходу. Но я абсолютно счастливый человек, потому что занимаюсь делом, которое настолько люблю, что не могу себе представить чего-либо еще в этой жизни.

Серьги. Золото, турмалины, изумруды, сапфиры, бриллианты. Фото: Alexander Laut
Серьги. Золото, турмалины, изумруды, сапфиры, бриллианты.
Фото: Alexander Laut

Помните ваше первое украшение?

Да, конечно. Я купил на аукционе старинную брошь с демантоидами. Это зеленые гранаты, мягкие камни, они были в довольно плохом состоянии, но я уже знал нужных огранщиков-ювелиров на Гавайях. Переплавив эту брошь и собрав камни, я создал первое кольцо — и тут же его продал.

А все ваши произведения — pièce unique?

Да, все pièce unique, и все индивидуально пронумерованные. Я работаю с очень редкими камнями, которые не обогреты, ничего с ними человек не делал, кроме того, что камень нашли и огранили, то есть 100%-но натуральный экземпляр. И поэтому, если кто-то скажет: «Я хочу три одинаковых кольца», — будет сложно, ведь никогда не найти три одинаковых камня. По этой причине, к примеру, я почти не делаю серьги.

Но здесь есть и другой момент. Я столкнулся с тем, что мне очень сложно было делать именно серьги. Чтобы сделать их правильно, нужно быть женщиной, нужно понимать, как они должны сидеть. Благо вокруг всегда были дамы из индустрии, с которыми я работал, и они объясняли все эти нюансы: как правильно, как удобно, как учитывать возраст, место пирсинга и многое другое. Дошло до того, что я стал себя ловить на том, что, когда знакомлюсь с женщиной, первое, на что я смотрю, — мочка уха. Это целая наука, и мужчинам ее трудно постичь. Поэтому серьги для меня — настоящий вызов.

Моя страсть — коктейльные кольца, массивные, иногда на три пальца, на четыре.

Кольцо Alexander Laut. Фото: Alexander Laut
Кольцо Alexander Laut.
Фото: Alexander Laut

История коктейльного кольца уходит корнями в Америку 1930-х годов, времена сухого закона. Несмотря на запрет, тогда устраивались тайные вечеринки, где собиралось высшее общество. До этого времени у женщин хорошим тоном считалось надеть одновременно колье, массивные серьги, браслет, иногда даже диадему — полный парад. Но на тайных вечеринках — что было ожидаемо и логично, — периодически случались полицейские облавы, людям ничего не оставалось делать, как убегать. В толчее крупные ювелирные изделия просто терялись, бусы из жемчуга рассыпались по полу. Дамы поняли, что это непрактично, а украшения тем не менее хотелось носить. И возник спрос на коктейльные кольца, поскольку этот вариант украшения был самым безопасным и в то же время самым заметным из того, что могло быть на руке.

Как вы выстраиваете свои коллекции — тематически или вокруг определенных камней?

Исключительно вокруг камня. Я не могу, к сожалению, проснуться утром и сказать, что вижу коллекцию под названием «Осень» и пойти купить энное количество камней с оттенками желтого, коричневого или красного. Нет, ни в коем случае, это так не работает. Я не считаю себя великим дизайнером, вообще дизайнером не считаю. У меня есть собственное видение, которое мне надиктовывает сам камень. Клянусь вам, буквально через пять минут, как я вижу его, я уже знаю, что с ним буду делать. Камень сам нашептывает, как его преподнести, так что в этом плане мне тоже повезло — никаких мучительных творческих страданий.

Колье Alexander Laut. Фото: Alexander Laut
Колье Alexander Laut.
Фото: Alexander Laut

Возможно, в том числе и поэтому я философски отношусь к копиям моих работ. Потому что, если кто-то и сделал реплику украшения, он не сможет сделать копию этого бирманского рубина или редкого афганского изумруда. На заре карьеры была у меня одна неприятная история. На какой-то вечеринке я познакомился с легендой ювелирного мира (не буду называть имен). Он был крайне любезен. Я поведал свою историю, объяснил, что знаком с его работами, протянул визитную карточку и сказал: «Мне было бы приятно, если бы вы посмотрели на то, что делаю я, и, может быть, прокомментировали бы как-то». Если кратко, изумлению моему не было предела, когда через полгода я увидел его новую коллекцию, практически на 95% скопированную у меня. Поначалу я возмутился, но моя сестра сказала: «Слушай, это тоже своего рода честь — вот даже он взял и повторил». И я немного расслабился: значит, я, без специального образования, придумал нечто уникальное, а человеку так понравилось, что он решил это размножить в большем количестве, это тоже комплимент.

Ваши клиенты могут прилететь куда угодно, чтобы лично посмотреть ваши украшения, но вы все равно открыли собственный бутик в Лиссабоне. Почему вы снова выбрали нестандартную и неочевидную для бизнеса локацию — не Лондон, не Париж?

Прежде всего, конечно, ценообразование. Я сам сейчас много времени провожу в Португалии. Это уникальная страна, там есть масса плюсов, от самого большого в Европе количества солнечных дней в году до стоимости жизни. К сожалению, мой бизнес — это one man show (англ. «театр одного актера»). Если открывать магазин в Париже, Лондоне или Нью-Йорке, там надо жить, а я не хочу, и вообще концептуально я никогда не мечтал и не хотел иметь никакого магазина. Это был тоже эксперимент. Я сказал: «Давайте попробуем. Не пойдет, так не пойдет». Вы правильно говорите: многие люди сами прилетают ко мне. И этот бутик, по сути, больше ателье, маленькая гостиная, место, где я могу встретить друзей, налить им по бокалу шампанского, часами сидеть и болтать о камнях и о жизни — обо всем.

Кольцо Lucky Koi. Белое золото, бриллианты, сапфиры. Фото: Alexander Laut
Кольцо Lucky Koi. Белое золото, бриллианты, сапфиры.
Фото: Alexander Laut

Из современных ювелирных художников вам кто-то нравится? Может быть, смелостью, неординарностью?

Мне очень симпатично то, что делает Ильгиз Фазулзянов, например. Я заинтригован его эмалью, потому что ничего про это не знаю, но мне близки его цветосочетания, немножко азиатские мотивы. Из иностранных, наверное, Виктуар де Кастеллан (креативный директор ювелирной линии дома Dior. — TANR), ее буйство цвета. Карен Суэн, молодая китаянка, мы работаем примерно в одном стиле. Гораздо проще говорить о моих любимых ювелирах, на которых я действительно молюсь. Это однозначно Гарри Уинстон. Очень нравится Фулько ди Вердура, Рене Бован — это классики прошлого, абсолютно неординарные люди. Хотя и сейчас есть множество интересных художников.

А как вы относитесь к искусству классическому — к живописи, например?

Обожаю. Более того, у меня есть собственная коллекция искусства. Один из самых любимых в ней — портрет XVIII века королевы Португалии Марианны-Виктории, крестной матери Марии-Антуанетты. Я не смог пройти мимо, потому что на нем она изображена в удивительно красивых украшениях из жемчуга. Я остановился у картины, уже готов был пальцем потрогать жемчужины, но ко мне подошел владелец и говорит, что, наверное, прежде чем трогать, надо ее купить. Так и получилось. Потом уже я узнал, что одна из версий этого портрета есть в Эрмитаже. Так что собираю кое-что.

Колье Alexander Laut. Фото: Alexander Laut
Колье Alexander Laut.
Фото: Alexander Laut

Среди ваших клиентов много русских?

Немало. Мне вообще очень интересно работать с русскими людьми, потому что, как ни странно, клиенты из России, которые могут позволить себе мои вещи, относятся к этому очень серьезно. Я могу долго объяснять, чем отличается гретый камень от не гретого, почему в рубине не должно быть стекла, но эти люди иногда знают больше меня. С образованными коллекционерами гораздо интереснее работать. Они хорошо понимают, чего хотят, часто так же помешаны на камнях, как и я. Русские глубже вникают в то, что они коллекционируют. В других странах это тоже есть, но, наверное, чуть более поверхностно.

Кулон Alexander Laut. Белое золото, рубин, изумруды, бриллианты. Фото: Alexander Laut
Кулон Alexander Laut. Белое золото, рубин, изумруды, бриллианты.
Фото: Alexander Laut

К тому же, если мне предложат поехать продавать свои украшения в Гренландию, Исландию, Финляндию, Канаду, я не буду терять времени, потому что уже проверено на практике: мои вещи покупают там, где тепло, где светит солнце. Тем не менее в России я востребован. Но здесь я имею дело больше с коллекционерами, которые по-настоящему увлекаются тем же, чем и я. Но в остальном это Бразилия с ее маскарадами, это арабский мир с их страстью ко всему цветному, это Марокко с вечным праздником жизни. Вот до смешного: в США основные продажи были в Беверли-Хиллз, Сан-Диего, в Техасе и Флориде. Хотя, казалось бы, вы живете в Сиэтле и какое-нибудь яркое кольцо, наверное, сгладило бы дождливый день, который у вас не заканчивается никогда, — но нет. Поэтому я точно знаю: там, где светит солнце, там покупают Alexander Laut.

Самое читаемое:
1
Топ-50 самых дорогих ныне живущих художников России
Представляем новый рейтинг наших современников, высоко котирующихся на рынке
19.10.2021
Топ-50 самых дорогих ныне живущих художников России
2
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
Гигантская монографическая выставка Михаила Врубеля в Новой Третьяковке станет важным этапом в познании его наследия. На ней встретятся три «Демона» и впервые будет показано такое количество поздней графики
05.10.2021
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
3
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
Перед реконструкцией главного здания Пушкинского музея в нем решились на большой эксперимент
07.10.2021
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
4
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
Сандро Боттичелли сейчас второй среди старых мастеров по цене после Леонардо да Винчи. Как правило, главные шедевры таких гениев давно в музеях, и каждое появление их произведений на рынке становится сенсацией
08.10.2021
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
5
Разводы по-коллекционерски: один из главных двигателей арт-рынка
Правило трех “D” — death, divorce, debt (смерть, развод, долги) — хорошо известно и участникам, и аналитикам арт-рынка. Как правило, одно из этих обстоятельств, а иногда и их совокупность заставляют коллекционеров расставаться с шедеврами
21.10.2021
Разводы по-коллекционерски: один из главных двигателей арт-рынка
6
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
«Муж скорбей» появится на январских торгах с предварительной оценкой в $40 млн. Картина обрела авторство Боттичелли благодаря недавней переатрибуции, а до этого считалась работой его учеников
07.10.2021
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
7
Музей Фаберже показывает живопись и графику Сальвадора Дали из его личной коллекции
Всего в Санкт-Петербург привезли больше 60 работ художника из собрания фонда «Гала — Сальвадор Дали». Среди них знаменитая «Галарина», которая не покидала стен Театра-музея в Фигерасе с момента смерти Дали
13.10.2021
Музей Фаберже показывает живопись и графику Сальвадора Дали из его личной коллекции
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+