Таня Пёникер: «Я ощущаю себя в информационном поле всепланетного смятения»

Художница Таня Пёникер стала обладательницей спецприза флешмоба The Art Newspaper Russia «Искусство во время карантина». Тема катастроф и апокалипсиса очень близка выпускнице МГИМО и любимице московских коллекционеров

Таня Пёникер. Фото: Bosco Magazine
Таня Пёникер.
Фото: Bosco Magazine

Таня Пёникер (р. 1994) — выпускница Института проблем современного искусства (программа «Новые художественные стратегии», 2013) и факультета международной журналистики Московского государственного института международных отношений. Выставочную деятельность начала в 17 лет, став в 2011 году самым молодым участником специального проекта «Старт» в Центре современного искусства «Винзавод». В 2014 году участвовала в параллельной программе Европейской биеннале современного искусства Manifesta 10 в Санкт-Петербурге. В 2017 году во Vladey Space состоялась вторая персональная выставка художницы «XVII». В 2019-м Пёникер приняла участие в проекте «ГУМ-Red-Line» «Одна семья».

Таня или Татьяна?

Таня. Так менее официально, более человечно и трудно переиначивать в фамильярное Танюша-Танюха.

Таня Пёникер. Аcedia. Работа, получившая спецприз во флешмобе The Art Newspaper Russia. Фото: Instagram / tpioniker
Таня Пёникер. Аcedia. Работа, получившая спецприз во флешмобе The Art Newspaper Russia.
Фото: Instagram / tpioniker

Расскажите о вашей работе, которая участвовала во флешмобе нашей газеты.

Рисунок — часть будущего проекта, посвященного семи смертным грехам. Грех уныния (acedia по-латыни) — один из самых тяжелых, потому что человек сталкивается не с какими-то внешними соблазнами, а с самим собой, и это тяжело для души. Работа неожиданно совпала с тем состоянием, которое мы переживаем в карантине.

У вас удивительная фамилия. Откуда она такая?

Пёникер — фамилия со стороны отца, которую я взяла в качестве псевдонима, но так как я с ним мало общалась, если не сказать, что вообще не общалась, то спросить не у кого. После карантина буду интересоваться. История семьи стала важной и интересной для меня сейчас. Фигура отца пока остается мифической, но я бы хотела развеять этот мрак, чтобы, по крайней мере, лучше понимать себя, а потом, возможно, использовать эти знания в работе — есть давняя идея серии работ на тему семьи.

Борис Шагин. «Натюрморт (с кистями)». 1967. Частная коллекция. Фото: Архив Тани Пёникер
Борис Шагин. «Двое». 2002. В коллекции Театра юного зрителя, Саратов. Фото: Архив Тани Пёникер
Борис Шагин. «Натюрморт (с кистями)». 1967. Частная коллекция.
Фото: Архив Тани Пёникер
Борис Шагин. «Двое». 2002. В коллекции Театра юного зрителя, Саратов.
Фото: Архив Тани Пёникер

В одном интервью вы рассказали, что ваш дедушка — художник, бабушка — искусствовед, мама — балерина и актриса. Просто команда мечты. Нельзя ли подробнее?

Наша семья из Саратова. Дедушка Борис Павлович Шагин был художником-соцреалистом: «суровый стиль», все дела… Может, у него не было вселенских амбиций, он известен локально, но искусство он искренне любил. Его прекрасные вещи до сих пор украшают наш дом и многие коллекции в России и за рубежом. 

Бабушка работала в Саратовском художественном музее имени Радищева. До восьми лет я жила вместе с ними, и они меня к искусству, что называется, приохотили. Бабушка водила в музей, рассказывала о художниках, читала, дедушка брал в мастерскую и на этюды. Он рисовал пейзажи, и я рядом — что-то свое. Это была наша игра: «Мы художники и сейчас что-нибудь этакое изобразим». Несмотря на то что дедушка умер, когда мне было десять лет, импульс не пропал, и в подростковом возрасте мне с еще большей силой захотелось вернуться к творчеству, выразить себя через искусство.

Мама окончила балетную школу и актерское училище, но нашла себя в бизнесе. Мама — self-made woman: начав почти с нуля, она в конечном итоге достигла ощутимого успеха. С такой мамой нельзя не быть феминисткой. Хотя она себя так не называет и мы феминистскую тему нечасто обсуждаем, для меня само собой разумеется, что надо рассчитывать на себя, искать свой путь, ни от кого не зависеть, добиваться того, что хочешь и можешь.

Таня Пёникер. «Эра гедонизма и четвероякая сущность бытия». 2017. Фото: VLADEY
Таня Пёникер. «Эра гедонизма и четвероякая сущность бытия». 2017.
Фото: VLADEY

А каким образом вы оказались в престижном МГИМО?

С МГИМО получилась удивительная история. Ничто не предвещало, никто специально не готовился, и даже не мечтал. Я окончила школу с золотой медалью,  сдала ЕГЭ на высокий балл. Помимо этого, в 11 классе выиграла всероссийскую олимпиаду по технологии…

Технология — это то, что раньше называли «трудом»: строгать скворечники и готовить салаты? Неужели по труду проводятся олимпиады?

Да, и я победила с коллекцией дизайнерской одежды. По идее, надо было идти в Университет имени Косыгина (готовит специалистов для легкой и текстильной промышленности. — TANR). Но мне показалось, что шить — занятие узкоремесленное. Последний вуз, куда я подавала документы, был МГИМО. Над приемной комиссией висел слоган: «Пришел, увидел, поступил!». Так и получилось. Параллельно я поступила в колледж в Лондоне, но денег на западное образование у нас не было. Я осталась в Москве, и все сложилось, как сейчас понятно, оптимальным образом. Обучение было довольно сложным: два языка, много истории, международные отношения, геополитика — все это давало пищу для размышлений…

Таня Пёникер. «Название символично». 2015. Фото: VLADEY
Таня Пёникер. «Название символично». 2015.
Фото: VLADEY

Параллельно вы учились в Институте проблем современного искусства (ИПСИ). Неужели современному искусству можно научить?

В ИПСИ была годовая программа, я ее прошла параллельно основной учебе в МГИМО. И вот там-то было по-настоящему интересно. Наверное, за год сложно превратить студента в современного художника, но можно погрузить его в проблематику, ввести в круг событий. Если вы находитесь вне художественной системы, то с трудом понимаете, как она функционирует. Это как войти в секту — в хорошем смысле слова.

Кто вам преподавал?

Историю мирового современного искусства читала Ирина Кулик, советского и российского contemporary art — Саша Обухова, философские и концептуальные идеи — Стас Шурипа. И еще разные художники приходили с мастер-классами. Нам объясняли, как искусство в XX веке развивалось, на что и как художники реагировали, как на их работы откликалось общество. Это было очень полезно. Ну и сама атмосфера: институт располагался в мастерской Ильи Кабакова, легендарном месте.

Таня Пёникер. «А перестройка уже закончилась?». 2017. Фото: VLADEY
Таня Пёникер. «А перестройка уже закончилась?». 2017.
Фото: VLADEY

Учась в 11 классе, вы стали самым молодым участником выставки молодых талантов «Старт» на «Винзаводе». Это было важным событием?

Определенно да. «Старт» был для меня ключевым проектом, но я тогда была очень маленькой. Во время выставки прошел круглый стол о подростковых субкультурах и мифологии эмо. Я там, собственно, и числилась ярким представителем данной субкультуры. Случись это сейчас, я бы с удовольствием включилась в дискуссию. Но тогда я с энтузиазмом на все смотрела и про себя думала: «Кто все эти люди и о чем они тут говорят?»

Вы не планируете где-нибудь получить еще и весомый художественный диплом?

После 15 лет непрерывного обучения (школа плюс вуз) я поняла, что ненавижу эту систему. Знания даются пакетом: из десяти дисциплин в вузе тебе интересны от силы две-три. Но надо сдавать все, иначе тебя отчислят. А зачем? Зачастую это оборачивается пустой тратой сил, времени и денег. Поэтому знания я приобретаю дискретно и те, которые мне нужны: слушаю курсы по истории искусств, прошла курсы каллиграфии и офорта. Вот меня очень интересует техника живописи по левкасу. Ищу, кто бы ввел в курс дела. Возможно, займусь скульптурой, потому что с детства любила лепить.

Таня Пёникер. «Это мой стиль, и здесь это не запрещено». Из серии XVII. 2017. Фото: VLADEY
Таня Пёникер. «Это мой стиль, и здесь это не запрещено». Из серии XVII. 2017.
Фото: VLADEY

Важно ли в современном искусстве ремесло?

Мы живем в эпоху постмодернизма и постконцептуализма, когда идеи важнее формы. Но я стараюсь не упускать из виду художественное качество и над некоторыми графическими листами работаю по полгода. Мой художественный метод очень трудоемкий.

Ваши образы — это ваш персональный фантастический мир, что-то наподобие «Властелина колец» или «Гарри Поттера»?

В ранних работах именно так все и было: герметичный мир, моя личная мифология. Но три года назад я сделала выставку «XVII», которую можно рассматривать как род политической сатиры. Сейчас я работаю над серией, где смешаны и мои персональные фантазии, и события вокруг. Мои рисунки открыты для сторонних интерпретаций.

А ваши переклички с Босхом, со средневековым бестиарием не случайны?

Есть такая интеллектуальная концепция «нового Средневековья». Об этом писали еще в конце прошлого века, в частности Умберто Эко. Его романы, научные работы и статьи в большей или меньшей степени касаются этой темы. Идея тотального упадка цивилизации вновь стала актуальна лет десять назад. У моей мамы есть присказка: «Мир сошел с ума!» И действительно, происходят невероятные события: коронавирус и карантин — из их числа. Так что мои переклички с Босхом и бестиарием неслучайны. Я размышляю о новом Средневековье.

Вы думаете, это реакция на информационную революцию?

Даже в биологическом плане мы не приспособлены получать и обрабатывать такое количество информации. Наш мозг не может так функционировать. Поэтому начинаются массовая драма и психоз. Люди не знают, кому верить. В обществе, с одной стороны, больше научных знаний, а с другой — сильнее тяга к разного рода мистике.

Я себя ощущаю, во-первых, в информационном поле всепланетного смятения, во-вторых, в культурном постсоветском контексте, в-третьих, в пространстве личных мифов и драм. Получается интересный сплав.

Вы пробовали работать в других жанрах: перформанс, видео?

Пробовала, но результат мне не нравится. Пока что рисовать на бумаге получается лучше, я получаю от этого невероятный кайф. Возможно, займусь скульптурой, потому что в детстве любила лепить. И еще мне кажется, что мои хрупкие эфемерные персонажи отлично бы смотрелись в фарфоре.

Надо ли художнику заниматься своим пиаром, превращать имя в бренд?

Бренд — это совокупность мнений о персоне у большого числа людей, у потребителей. Если вы выиграете конкурс Чайковского или Уимблдон, то автоматически станете брендом, даже если не будете заботиться о своей раскрутке. Поэтому стратегия такая: преуспей в своем деле, а остальное приложится. Но еще круче вообще не мелькать в публичном пространстве. Вот, например, Владимир Сорокин или Виктор Пелевин. Последний так вообще стал полумифическим персонажем. Суперкруто, когда о тебе знают только по твоим работам.

Самое читаемое:
1
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
После расчистки на знаменитом полотне в стиле рококо из Собрания Уоллеса обнаружились новые озорные детали
22.11.2021
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
2
Невероятные приключения итальянской статуи в России
Мраморная скульптура, сыгравшая важную роль в фильме «Формула любви», действительно подлинное произведение искусства, а не просто реквизит. Кто ее автор, каково настоящее название, где она сейчас и сколько у нее двойников — в нашем расследовании
19.11.2021
Невероятные приключения итальянской статуи в России
3
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
В прокат вышел фильм «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас ивнинг сан“» режиссера и художника Уэса Андерсона, рассказывающий о превратностях судеб художника и продавца искусства
18.11.2021
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
4
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
Анатолий Беккерман, коллекционер и владелец нью-йоркской галереи русского искусства ABA, выставляет в Москве подборку работ от Ивана Айвазовского и Николая Дубовского до Роберта Фалька и Олега Целкова
15.11.2021
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
5
Натюрморт Петрова-Водкина создал интригу на Sotheby’s
«Натюрморт с яблоками» Кузьмы Петрова-Водкина сняли с Sotheby’s, однако другие работы ушли по £1 млн, включая «Натюрморт с чайником и подносом» Петра Кончаловского, который предварительно был оценен в £280–350 тыс.
30.11.2021
Натюрморт Петрова-Водкина создал интригу на Sotheby’s
6
Кирилла Кто судили за глаза, вырезанные на ограждениях стройплощадок Москвы
Художник был привлечен к административной ответственности за уличные интервенции. По его словам, проектом «Опрозрачивание» он занимается более десяти лет, но прежде подобных ситуаций не возникало
07.12.2021
Кирилла Кто судили за глаза, вырезанные на ограждениях стройплощадок Москвы
7
«Нам нужна новая красота»: папа римский открыл в Ватикане галерею современного искусства
Первой выставкой в новом пространстве стал проект «Все: человечество в пути», соединивший работы современного художника Пьетро Руффо и сокровища из папской коллекции
12.11.2021
«Нам нужна новая красота»: папа римский открыл в Ватикане галерею современного искусства
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+