Сердце на съедение

№78, ноябрь 2019
№78
Материал из газеты

Миф о богеме представляется нам вечным и по-своему непреложным, но в книге Элизабет Уилсон он развинчивается до самых мелких компонентов

Энди Уорхол на «Фабрике» в компании ДжейнФорт, Джеки Кертис, Джо Далессандро, Холли Вудлон, Пола Морисси. 1971. Фото: Джек Митчелл/GettyImage
Энди Уорхол на «Фабрике» в компании ДжейнФорт, Джеки Кертис, Джо Далессандро, Холли Вудлон, Пола Морисси. 1971.
Фото: Джек Митчелл/GettyImage

Портрет Жорж Санд работы Огюста Шарпантье не случайно вынесен на обложку книги «Богема: великолепные изгои». Нет, она не в мужском костюме. Знаменитая писательница, отец которой принадлежал к известному аристократическому роду, предстает тут черноокой красавицей с цветами в волосах, похожей на Кармен. Не на оперную Кармен, разумеется, а на героиню новеллы Проспера Мериме. В ее живописном облике явлены те контрасты, что мерцают в понятии «богема». Бунтарство и аристократизм, изгойство и избранность, интеллектуализм и презрение к буржуазным «филистерам».

Считается, что именно цыганам, пришедшим во Францию из Богемии, обязаны своим названием «великолепные изгои» Европы. Для художников и поэтов цыгане были романтическими детьми природы, неподвластными запретам цивилизации. Итак, цыгане дали имя богеме, но не они ее создали. 

Новая книга британской исследовательницы моды и культуры Элизабет Уилсон (известной, в частности, благодаря бестселлеру «Облаченные в мечты. Мода и современность») предлагает живой взгляд на историю художественных сообществ «проклятых» гениев и их друзей и подруг, просиживающих в кафе парижского Монпарнаса и мюнхенского Швабинга, пьющих в клубах лондонского Сохо, живущих в непрезентабельных домах нью-йоркского Гринвич-Виллиджа 1920-х… Уилсон не пытается определить ускользающее понятие («богема — это всегда вчерашний день», как точно было замечено однажды). Она не предлагает сборник биографий легендарных персонажей, будь то Анри Тулуз-Лотрек, Амедео Модильяни, Пабло Пикассо или Сюзанна Валадон, в одночасье превратившаяся из натурщицы в художницу. Не стремится автор книги и к тому, чтобы разложить по полочкам правду и вымысел в легендах, которые похожи на бродячие сюжеты «Тысячи и одной ночи» современности. Хотя, будем честны, Уилсон не упускает возможности украсить свой труд впечатляющими деталями, сюжетами, подробностями — вполне скурильными, как выразились бы мирискусники.

Уилсон Э. Богема: Великолепные изгои / Пер. с англ. Т. Пирусской. М.: Новое литературное обозрение, 2019. 312 с.: ил. (Серия «Библиотека  журнала „Tеория моды“»)
Уилсон Э. Богема: Великолепные изгои / Пер. с англ. Т. Пирусской. М.: Новое литературное обозрение, 2019. 312 с.: ил. (Серия «Библиотека  журнала „Tеория моды“»)

Зато она мастерски препарирует бесплотную ткань самого мифа о богеме. Вопросы, поднимаемые Уилсон, отсылают не столько к художественной, сколько к культурной и социальной истории. «В чем, прежде всего, здесь заключается легенда; какие стремления потребителей этого мифа, буржуазной публики, побудили их создать такой образ представителя богемы или, по крайней мере, согласиться с ним; к какому коллективному желанию обращен миф о богемном художнике? Что, иными словами, вызвало любовную химию, взаимную тягу и отторжение между богемой и буржуа?» Как писал Клаус Манн, «их связь пронизана эросом, замаскированным под зависть, насмешку или восхищение».

Богема родилась почти одновременно с эпохой промышленной революции и Великой Французской революцией. Первой она обязана тем, что «искусство в эпоху технической воспроизводимости», кажется, безнадежно утратило магическую ауру подлинника, второй — появлением нового класса заказчиков, богатой буржуазии, вкусы которой нужно было угадывать. Культура превратилась в товар, общество требовало от художников одновременно «настоящего искусства» и подчинения законам рынка.

Флобер заметил однажды: «Буржуа даже не догадываются, что мы отдаем им на съедение свое сердце. Порода гладиаторов не вымерла, каждый художник — гладиатор. Он развлекает публику своими предсмертными муками». Помимо «зрелищности» битвы за жизнь и пьянящего привкуса смертельной опасности, это сравнение подразумевает, что не только работа, но и сама жизнь художника начинает рассматриваться как произведение искусства. Произведение, именно неудача которого парадоксальным образом становилась залогом «подлинности». Логика понятна: «Раз новая публика была лишена вкуса, те, кто действительно добились успеха, поддались буржуазной вульгарности». Иными словами, чем хуже, тем лучше.

Слева направо: Мануэль Ортис де Сарате, Моисей Кислинг, натурщица Пакерет, Пикассо в кафе La Rotonde на Монпарнасе. Париж, 1912. Фото: Jean Cocteau/Musée national Picasso - Pari
Слева направо: Мануэль Ортис де Сарате, Моисей Кислинг, натурщица Пакерет, Пикассо в кафе La Rotonde на Монпарнасе. Париж, 1912.
Фото: Jean Cocteau/Musée national Picasso - Pari

«Настоящий» художник становился антиподом благонамеренного буржуа. Становился человеком, исследующим пограничные состояния бытия и сознания, границы меж индивидом и обществом. И наоборот, исследователи «пограничных состояний» не прочь были почувствовать себя художниками.

Маргинальность влекла за собой не только оппозиционность консервативным ценностям «центра» и вкус к эксперименту. Впрочем, как замечает Уилсон, «в постоянном поиске новизны они отражали — или даже пародировали — идеологию непрерывного прогресса и новаторства, ключевую для индустриального, технологического, потребительского общества». Маргинальность определяла и разношерстность социального состава, часто — радикализм политических воззрений.

Если первые главы прослеживают рождение мифа о богеме и социальные предпосылки его возникновения, то следующие поднимают занавес над сценой больших городов, где каждый имел шанс на свои 15 минут славы. Отдельная глава посвящена ключевым для становления мифа о богеме фигурам, будь то Байрон или Оскар Уайльд, Поль Верлен или Артюр Рембо, Модильяни и Морис Утрилло, Энди Уорхол и Джексон Поллок. Не забыла автор ни о «безвестных эксцентриках», ни о «женщинах богемы» — женах, любовницах, музах и моделях, для кого встреча с художником равно могла стать шансом вскочить в социальный лифт или же скатиться в пропасть саморазрушения.

Отдельный увлекательный сюжет — социальные трансформации мифа богемы. Этому посвящена вторая часть книги. Здесь миф богемы разбирается по косточкам. Манера одеваться и странности любви, радикализм политических взглядов и психоделические путешествия — все описано с дотошностью поистине академической. Но самый мощный сдвиг обеспечивает рыночный механизм, который богемные стиль и этику использует как привод к маховику потребления. Может, поэтому пара заключительных глав книги воспринимаются как вишенка на торте. 

Путь богемы из трущоб Парижа в персонажи «Богемы» Джакомо Пуччини занял почти столько же времени, сколько дорога от оперы до «Богемской рапсодии» Фредди Меркьюри. Зато для рывка от хита группы Queen до «Оскаров», собранных фильмом о ней Декстера Флетчера и Брайана Сингера, хватило жизни одного поколения. И теперь каждый вместе с Меркьюри готов спеть “Don’t stop me now”. 

Самое читаемое:
1
Главные выставки нового сезона
Выставка Врубеля под кураторством Аркадия Ипполитова, Жан-Юбер Мартен в ГМИИ, «Смолянки» Левицкого, Константин Мельников во всех видах, Ай Вэйвэй из дутого стекла, «Атомная Леда» Дали и многое другое в нашем списке самых любопытных проектов осени
01.09.2021
Главные выставки нового сезона
2
В Москве появилась «Музейная четверка»: что это значит?
Четыре крупных столичных музея объявили о создании совместного проекта и представили свои маршруты
16.09.2021
В Москве появилась «Музейная четверка»: что это значит?
3
В Манеже открылась девятая ярмарка Cosmoscow
Участие в международной ярмарке современного искусства принимают 77 галерей
17.09.2021
В Манеже открылась девятая ярмарка Cosmoscow
4
От Боттичелли до Пепперштейна: художники на экране
Криминальные истории из мира aрт-бизнеса, ностальгические путешествия, интервью в анимационном формате и поездка на старом автомобиле: на The ART Newspaper Russia FILM FESTIVAL 2021 представлены разные жанры современного кино об искусстве
02.09.2021
От Боттичелли до Пепперштейна: художники на экране
5
Зельфира Трегулова: «Сейчас в музее нам нужны более сильные эмоции и впечатления»
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова рассказала о том, каким видит музей в будущем, об идеальной выставке и почему картины Михаила Врубеля вызывают интерес у зрителей от Казани до Осло
22.09.2021
Зельфира Трегулова: «Сейчас в музее нам нужны более сильные эмоции и впечатления»
6
Михаил Карисалов: «Тема частного музея, музея одного коллекционера мне не очень близка»
Меценат и потомственный коллекционер Михаил Карисалов рассказал о том, почему решил передавать в дар музеям обширные части своей коллекции и какие из принадлежащих ему произведений можно будет увидеть на выставке в фонде IN ARTIBUS с 7 сентября
06.09.2021
Михаил Карисалов: «Тема частного музея, музея одного коллекционера мне не очень близка»
7
Еврейский музей и центр толерантности покажет Рембрандта и расскажет о каббале
В свой юбилейный год московский музей реконструирует еще одно крыло Бахметьевского гаража и устроит выставки крупнейших художников, в том числе Рембрандта и Клюна
02.09.2021
Еврейский музей и центр толерантности покажет Рембрандта и расскажет о каббале
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+