Пузырь неминуемо лопнет, едва только все, кому это пока интересно, устанут его надувать

Как нынешние рекордные цены на рынке современного искусства поддерживаются богатейшими коллекционерами.

Современное искусство давно уже является предметом множественных спекуляций, однако за последние несколько десятилетий пузырь этого рынка раздулся до невиданных прежде масштабов. В конце 1980-х и середине 2000-х годов приток новых капиталов и все возрастающее внимание со стороны СМИ сделали свое дело: современное искусство стало более востребованным, раздутые цены на него — более очевидными.

В конце 1980-х арт-рынок переживал расцвет: японские коллекционеры скупали импрессионистов, а современные работы били рекорды на аукционах. К 1990 году картина, написанная лишь тремя годами ранее, Портрет Дэвида Мак-Дермотта (1987) Джулиана Шнабеля была продана за $242 тыс. на аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке. Всего 11 лет спустя это же полотно резко сбавило в цене: на торгах Christie’s вновь в Нью- Йорке молоток аукциониста остановился на сумме в $94 тыс.

Что стоит за этим? В конце 1970-х годов аукционные дома в рамках своей маркетинговой политики создали отдельную категорию — «современное искусство», и это ознаменовало новую эпоху арт-рынка. В 1978 году, согласно New York Times, выручка первого аукциона Christie’s в Нью-Йорке, посвященного новому искусству, составила $562 тыс. Уже к 1988 году общая прибыль компании от продаж современных работ достигла $22,4 млн. В начале 1980-х годов искусствоведы и специалисты твердили о возвращении к фигуративной живописи, и критики в разных странах бросились изобретать свои названия: «New Image Painting» в США, «Neue Wilde» в Германии, «Transavangardia» в Италии. В результате прижился термин «неоэкспрессионизм»: под это широкое определение подходил практически любой мало-мальски значимый тогда художник, а особенно супергерои арт-рынка на то время, в частности Джулиан Шнабель и Сандро Чиа. Средства массовой информации подливали масла в огонь, сообщая о ценах, возрастающих в геометрической прогрессии. Все это в итоге и породило раздутый спрос на современность.

К 1989 году экономика США скатилась в рецессию, продолжавшуюся до начала 1990-х. Пузырь международного арт-рынка лопнул. К 1995 году, пишет New York Times, работы звезд 1980-х годов на аукционах «проходили практически незамеченными ». Тем не менее интерес к современности не был вырван с корнем, и вскоре благодатная почва вновь дала урожай. Лейпцигский дилер Герд Гарри Либке, основатель галереи Galerie Eigen + Art, открыл молодые таланты по другую сторону Берлинской стены. Группа художников, кому на тот момент было около 30 лет, образовала «новую лейпцигскую школу», чьим самым известным представителем считается Нео Раух. С конца 1990-х и до начала 2000-х годов они были «настоящей солью земли», признается в интервью New York Times бывший куратор нью-йоркского Музея современного искусства Йоахим Писсарро. Тем временем на другом конце света, в Азии, заявляет о себе еще одна группа молодых живописцев: на мировой арт-рынок врываются китайцы, чей стиль сложился под влиянием традиций западного искусства: Чжан Сяоган, Юэ Миньцзюнь и Цзэн Фаньчжи; триумфом они во многом обязаны стараниям известного критика и куратора Ли Сяньтина, который первым ввел термин «циничный реализм ». Свою роль сыграли и европейские почитатели современного китайского искусства: коллекции швейцарца Ули Сигга и бельгийца Ги Улленса в конце 1990-х и начале 2000-х годов совершили турне по Европе и Северной Америке.

К середине 2000-х годов рекордных цен стало еще больше. С притоком покупателей из стран с развивающимися рынками (Россия, Индия, ближневосточные государства) хлынули огромные деньги, спровоцировавшие этот бум. Присутствие «циничных реалистов» на аукционах современного искусства было весьма ощутимым, но — грянул экономический кризис 2008 года, и мода на них сошла на нет. Представители «новой лейпцигской школы», Мартин Кобе и Дэвид Шнелль, цены на работы которых регулярно достигали 6-значных сумм, тоже канули в безвестность. После такой встряски большинство локальных рынков восстанавливалось по нескольку лет. Но эксперты считают, что арт-рынок и дальше ждут серьезные изменения. Феликс Салмон из Reuters полагает, что признаки рецессии стали заметны в ноябре 2013 года на торгах в Нью-Йорке: образовался огромный спекулятивный пузырь, предвещающий скорый крах. «Он возник примерно в 2004–2005 годах, сдулся в 2009 году, но пока не лопнул», — считает Андерс Петтерсон, управляющий директор лондонской исследовательской компании ArtTactic. По его мнению, ажиотаж в настоящее время поддерживается Ultra HNWI (термин из ежегодного доклада о мировом благосостоянии World Wealth Report, обозначающий узкий круг толстосумов, чьи семейные активы достигают $30 млн, они и влияют на повышение цен на современное искусство). «Вопрос в том, — говорит он, — как долго будет искусство оставаться предметом их вожделения». - Лиз Ким, Институт искусства Курто