Музей Гуггенхайма в Бильбао отметил 20-летие

Разговор, результатом которого стал будущий Музей Гуггенхайма в Бильбао, длился «не более получаса». Так, по крайней мере, утверждает Томас Кренс, директор нью-йоркского Фонда Соломона Р. Гуггенхайма в 1988–2008 годах. Именно он выступал за мировую экспансию музейного бренда, предложив выйти за стены знаменитого здания, возведенного по проекту Фрэнка Ллойда Райта на Пятой авеню в Нью-Йорке.

Музей Гуггенхайма в Бильбао, который в октябре отметил свое 20-летие, теперь неотделим от так называемого эффекта Бильбао — феномена, когда благодаря одной знаковой постройке невзрачный индустриальный город преображается в туристический и культурный центр. Однако многолетний директор музея Хуан Игнасио Видарте подчеркивает, что громадная, одетая в титановые пластины постройка по проекту Фрэнка Гери на самом деле была возведена в рамках серьезного плана по модернизации города, осуществляемого при поддержке муниципальных, провинциальных и региональных властей Бильбао.

После крупного наводнения 1983 года было принято решение очистить русло городской реки и восстановить обветшавшую набережную, где теперь находится музей. Средства из бюджета были выделены также на строительство метрополитена по замыслу Нормана Фостера (1995) и международного аэропорта, спроектированного Сантьяго Калатравой (2000).

«Для того чтобы культурный проект способствовал трансформации целого города, он должен обладать рядом составляющих, — заметил Видарте на пресс-брифинге, посвященном празднованию 20-летия музея, — а именно быть частью более крупного плана, он не может быть изолированным. Чтобы проект успешно реализовывался, необходим баланс между амбициями и ресурсами». 

Статистика свидетельствует об устойчивом эффекте Гуггенхайма в Бильбао. Несмотря на небольшое снижение числа посетителей после финансового кризиса 2008 года, всего с момента открытия музей принял более 20 млн человек, причем две трети из них — иностранцы. Для города, где проживает всего около 350 тыс. человек, по первоначальным подсчетам требовалось около 400 тыс. посетителей в год, чтобы окупить расходы на строительство (по оценкам экономиста Беатрис Пласы, $228 млн) и получаемые гранты (которые сейчас составляют около €9 млн в год).

Затраты окупились с лихвой. Согласно ежегодным экономическим исследованиям, которые проводятся по заказу музея, к концу прошлого года он принес €4,3 млрд в ВВП Страны Басков и создал €659 млн дополнительных налоговых поступлений для региона, обладающего финансовой автономией от Испании. Внушительная коллекция, состоящая из 130 работ послевоенного и современного искусства, на которую за эти годы было потрачено €110 млн, в 2015 году была оценена аукционным домом Christie’s в €729 млн.

А в начале 1990-х сама мысль о Музее Гуггенхайма в Стране Басков казалась странной. В апреле 1991-го, когда состоялась первая встреча Кренса с баскским правительством, Бильбао был центром террористической деятельности сепаратистской организации ЭTA («Страна Басков и свобода»), и интерес Фонда Гуггенхайма к Испании ограничивался Мадридом. Двухлетнее мировое турне, которое совершали главные шедевры из нью-йоркской коллекции, пока основное здание было закрыто на реконструкцию, включало остановку в мадридском Центре искусств королевы Софии.

Фонду предлагали также открыть филиал музея в здании, высеченном в горах недалеко от Зальцбурга, и взять в долгосрочную аренду Центр современного искусства «Пунта делла Догана» (который в конце концов достался французскому коллекционеру Франсуа Пино) как вторую локацию в Венеции, в дополнение к Коллекции Пегги Гуггенхайм.

По словам Кренса, он ставил непременным условием, чтобы «все расходы, как текущие, так и основные, взяло на себя баскское правительство», в то время как ответственность за «эстетические решения», в том числе архитектуру, коллекцию и программу выставок, лежала бы на Фонде Гуггенхайма. «Мы не могли себе позволить, чтобы наши название и бренд были разбавлены больше, чем у Coca-Cola, когда она дает свое имя другому безалкогольному напитку или производителю газировки». Баски столкнулись с давлением Испанской социалистической партии, которая требовала заморозить проект, вспоминает Кренс, в то время как местные жители критиковали культурный империализм «Мак-Гуггенхайма», получившего аванс в размере €20 млн.

Несмотря на эти препятствия, в 1994 году был подписан 20-летний контракт с возможностью продления до 75 лет. В 2014-м его срок был увеличен еще на два десятилетия. Теперь музей платит нью-йоркскому фонду €1,9 млн в год (меньше, чем прежде, согласно информации газеты El País), но считается «равным» в партнерстве. Фонд каждые два года предоставляет на шесть месяцев для выставки в Бильбао подборку работ из США. А в самом Нью-Йорке в попечительском совете выделено место для представителя Бильбао, существует отдельная должность куратора музея в Бильбао, разработана программа для молодых баскских художников, проводятся стажировки студентов-басков.

«„Эффект Бильбао“ заключается не только в том, чтобы построить здание, но и в том, чтобы создать институцию, которая эффективно работает, — заявил Видарте минувшим летом. — Несмотря на то что это произносилось много раз, такая модель не была франшизой... Хотя мы и носим имя одной семьи, мы являемся отдельным музеем».