Картина маслом и не только

Молодой художник Григорий Масленников обладает не только самой подходящей для своей профессии фамилией — он еще и один из тех, кто не побоялся кардинально поменять свою жизнь и пойти за мечтой. Вселенная щедро вознаграждает его за смелость: он востребован на рынке, его выставки проходят на разных континентах, работы активно покупают коллекционеры. Масленников рассказал TANR о своих далекоидущих планах.

В сентябре в Цюрихе состоится ваша персональная выставка. Расскажите подробнее об этом проекте. Что ждет зрителей?

Зрителей ждет экспозиция из 16 работ, вдохновленных архитектурой. Курирует выставку Александр Шумов, сокуратором выступает Евгения Попова. Для меня это очень важное событие, я давно вдохновляюсь опытом архитекторов. В течение последнего года я много работал в Азии, Европе, Северной Америке и во время поездок всегда выкраивал минутку, чтобы посмотреть на новые здания. И я задумался о том, как можно переосмыслить эту азбуку гигантов, как сами архитекторы перенесли бы свои постройки на картины. Я начал изучать, как работали мэтры — Сантьяго Калатрава, например, или Дэвид Чипперфилд, — какие материалы они использовали, изучал чертежи, и в итоге получилась серия «Архитектурные конструкции», где каждая картина посвящена определенному архитектору. И эта серия не просто живопись, это комбинаторика: я использовал бетон, металл, неон, масло, пластик, оргстекло, смешивал и соединял их.

Вы совсем недавно заявили о себе как художник. С чего начался путь в искусство?

Если не говорить о каких-то детских мечтах и пропустить период работы в финансово-маркетинговой сфере, то по-настоящему этот путь начался с лондонской ярмарки современного искусства Frieze в 2014 году. Это был отчаянный шаг, потому что поехал я туда самостоятельно. Взял кредит и просто приехал заявить о себе — показать серию работ на основе рентгеновских снимков. Помню, после Frieze обо мне написали заметку в Daily Mail: что я враг религии, нехристь и вообще вандал. И все из-за работы с Девой Марией (картина на рентгеновском снимке, где одеяние Богоматери написано поверх костей. — TANR). Я ужасно переживал, а мне потом сказали: «Ты что! Это же дико круто! Тебя заметили». И у меня правда купили после этого сразу восемь работ.

А через несколько месяцев на ярмарке Amsterdam International Art Fair (куда тоже приехал и выставлялся сам) я выиграл конкурс, наградой в котором была выставка в Оксфорде. И дальше понеслось как снежный ком: выставки в Париже, Базеле. А летом 2016 года при поддержке галереи «Триумф» и Popov Foundation прошла моя первая московская выставка «Метаморфозы», которую мы делали вместе с Евгенией Поповой, куратором моих проектов. Наверное, так обычно и бывает. Но все равно пока еще сложно, потому что история художника, который сделал сам себя, а не когда его взрастила какая-то галерея, — она непростая. Я сам пробиваю себе дорогу, сам посылаю заявки на конкурсы, и из 30 заявок 28 — «нет», а 2 — «да». Вообще моя формула успеха: не бояться услышать «нет». Шаг за шагом этих «да» становится больше.

То есть все это были инвестиции в себя?

Можно сказать и так. Я просто верил, что, чем быстрее спилишь сук, с которого суждено упасть, тем быстрее взлетишь, поэтому не боялся взять на себя этот риск. Вообще, когда я начинал, было невероятно сложно. Никто не хотел браться за нового, неизвестного художника.

В Москве никто не захотел вас поддержать в ваших начинаниях?

Если совсем честно, то у нас нет такой поддержки, все очень аккуратно относятся к подобному опыту. Все говорят: «Ты классный, но мы подождем. Тебе надо подрасти». Не так много галерей в принципе, с кем можно работать. И вообще, зачем ограничивать себя одним городом, ведь весь мир лежит передо мной?

Чем еще вы порадуете в этом году, помимо выставки в Цюрихе?

Планов очень много. В прошлом году я выиграл грант от правительства Мексики и уехал туда на полгода в художественную резиденцию. Причем это была не просто резиденция, а полноценный образовательный курс о местной культуре, истории, искусстве. Меня очаровала эта страна, и так сложилось, что в октябре у меня пройдет там большая персональная выставка. Уезжаю я туда уже в июле, буду на месте работать над экспозицией на тему местной флоры и фауны. Параллельно, в августе, пройдет моя выставка в Дубае. А в ноябре я буду в Канзасе, меня пригласили работать и читать курс лекций по искусству. Еще будет коллаборация с модным дизайнером Крисом Гойри. Одним словом, планов не перечесть.

Ваши картины стоят на стыке живописи и скульптуры. А конкретно со скульптурой был опыт работы или, может быть, еще в каком-то направлении?

Буквально в прошлом месяце к поло-турниру в клубе «Целеево» я создал свою первую полноценную скульптуру. Это крупная геометрическая конструкция — конь из зеркального металла с множеством прямых линий и вставками из старинных паровозных шестеренок. Я вообще люблю играть с пространством и объемами, когда немного сбиваешься с фокуса и перестаешь понимать, что происходит. Так что со скульптурой я теперь тоже работаю.

А совсем новое направление — это мебель. Что, наверное, вполне закономерно как продолжение моей архитектурной истории и любви к ней. Я придумываю дизайн, отбираю материалы и как раз в Мексике планирую ее производить. Буду уже на месте искать мастерскую, потому что у них все очень хорошо с точки зрения ремесленного производства.

Извечный вопрос: кто же вы тогда — художник или дизайнер?

Работа с дизайном дает мне возможность полностью раскрыться как художнику. Не нужно себя ограничивать. В основе должна быть мощная идея плюс качественное исполнение, а картина ли это, скульптура или предмет дизайна — уже не важно.

Такой объем работы трудно постоянно тащить. Не боитесь сгореть?

Нет, не боюсь, для меня это настоящее счастье. Постоянное и неиссякаемое.