Культура в ожидании двенадцатого имама

Искусствоведам бывает непросто определить, какое именно течение ислама нашло отражение в том или ином памятнике искусства либо архитектуры. Основное различие в том, что шииты верят, что духовными  преемниками пророка Мухаммеда являются его зять Али и его потомки-имамы, а не выборные халифы, авторитет которых признают сунниты.

Шиизм господствует в Иране, на юге Ирака и на Деканском плоскогорье в Индии. Большинство шиитов относятся к «двунадесятникам»: они верят, что на Земле было 11 имамов, а 12-й имам, известный как Махди, еще только должен прийти. Картина осложняется тем, что последователи седьмого имама Исмаила откололись от основной части шиитов. Фатимиды, которые правили Египтом в 969–1171 годах, были исмаилитами; кроме них, к этому течению относятся современные последователи Ага-хана, но бóльшая часть остальных шиитов — двунадесятники. Ученые активно интересовались Фатимидами (заслуга лондонского Института исследований исмаилизма), но другим течениям внимания уделялось мало. На Западе нет ни одной доступной книги об искусстве и архитектуре двунадесятников. Единственное, что отчасти заполняет эту лакуну, — сборник докладов конференции в Музее Ашмола в 2006 году The Art and Material Culture of Iranian Shi’ism (Искусство и материальная культура иранского шиизма). Теперь к этому изданию прибавилось исследование об искусстве двунадесятников Джеймса У. Аллена, бывшего куратора восточного искусства в Музее Ашмола. Автор включил в рассмотрение Индию, поскольку шиизм на Декане появился в основном благодаря персидским корням Великих Моголов. Обычно роль Индии в шиитском искусстве обходят стороной.

Шиизм всегда славился своей эзотеричностью, поскольку Али не упоминается в Коране и информацию о нем приходится искать в аллюзиях и толкованиях. Олег Грабарь предложил различать работы, которым принадлежность к тому или иному течению внутренне присуща (например шиитские склепы), и работы, снабженные надписями или посвящениями, указывающими на направление ислама, к которому относится объект исследования. Почитание мощей и реликвий — самое характерное внешнее проявление шиизма. Сунниты в теории не поощряют памятники и погребальные обряды. Именно поэтому многие захоронения на территории Саудовской Аравии были уничтожены. Правда, людям, по-видимому, свойственно искать контакт с божествами, и поэтому в мусульманском мире есть немало местных святых, а, например, в Египте многие популярные суннитские верования имеют шиитское происхождение. Память о предках часто лежит в основе традиций шиитов: у них принято разыгрывать события Кербельской битвы или смерть Али и его сыновей. Представления организуются на аренах с местами для зрителей. В этой традиции находит выражение культ мученичества, присущий Ирану. Кроме того, шииты одобряют самозащиту, доходящую до насилия в случае, если это необходимо. Дело в том, что они почувствовали себя в Иране уверенно только после прихода к власти Сефевидов в 1501 году. Одна из важнейших тем книги — паломничество. Большинство шиитских склепов находится в Ираке, и только один крупный памятник, связанный с Кербельской битвой, — в иранском Мешхеде. Аллан задается вопросом о типично шиитских сочетаниях архитектурных элементов и приходит к выводу, что не только склеп с часто позолоченным куполом, но и дополнительные залы и портики вокруг него — это и есть архитектура, присущая исключительно шиитам. В комплекс мемориальных элементов он включает и минареты, однако решение это спорное.

Что касается содержимого склепов, то обычно в них много тканей, керамики и изделий из металла. Их часто приносили в дар правители, в первую очередь Сефевиды. Аллан спорит с утверждением Оливера Уотсона о том, что вся керамика кашани была создана шиитскими мастерами и предназначалась для погребений, допуская возможность использования кашани в светских целях, хотя материальных свидетельств об этом почти не осталось: светские сооружения хуже сохраняются, потому что их разграбляют чаще, чем религиозные памятники.

Упоминает автор и гипотезу Кейджера-Смита: внимание шиитов к керамике вызвано интересом к алхимическим текстам, в которых обсуждается возможность превращения керамики в золото. Возможно, в этой связи стоило бы упомянуть Египет эпохи Фатимидов, хотя это и увело бы автора от основной темы. Джонатан Блум, крупный специалист по культуре Фатимидов, полагает, что египетская керамика могла появиться благодаря иракским мастерам, которые искали убежища в Египте. Правда, обычно бывает нелегко идентифицировать отдельные предметы как шиитские, если на них нет соответствующих надписей, хотя многие артефакты, например Зульфикар, меч Али с раздвоенным лезвием, тесно связаны с историей имамата.

Аллан уделяет внимание изображениям львов и рук, которые широко распространены в исламском искусстве, но имеют особое значение именно для шиитов. Он останавливается на нескольких направлениях в искусстве, связанных с шиизмом. В первую очередь это фигуративное искусство, возможность которого связана с тем, что шиитам позволено изображать наследников Али, особенно если это мученики, павшие за веру. Это объясняет существование противоположных взглядов на исламское искусство, которое одни считают строго абстрактным, а другие — во многом фигуративным. Али и его сыновей Хасана и Хусейна часто рисовали в рукописях как героических воинов, похожие изображения можно найти и в современном шиитском мире, который без опаски относится к фотографиям и постерам. Впрочем, Аллан не навязывает читателю свое объяснение, поскольку фигуративное искусство появляется и в других частях исламского мира, относящихся к другим течениям. Есть и еще одно важное направление шиитского ремесленного искусства — стальные украшения для склепов, от маленьких замочков до тяжелых защитных решеток. Сталь также использовалась для изготовления знамен. Будучи ведущим специалистом по исламским изделиям из металла, Аллан подробно рассказывает о шедеврах, которым редко уделялось внимание.