Томас Гирст: «Мы считаем автомобили скульптурой на колесах»

В своей речи на вручении награды Томас Гирст подчеркнул важность «полной творческой свободы» для искусства и отказался от определения спонсорства как «простого денежного перевода». Этим летом The Art Newspaper взяла у него небольшое интервью об участниках программы BMW Art Car в 2016 году.

Расскажите, пожалуйста, какими качествами должен обладать художник, чтобы стать участником BMW Art Car?

Должен сказать, когда я еще не работал в BMW, я знал об арт-автомобилях BMW, и я думал, что у нас был способ представить этот бренд в искусстве через… Понимаете, это не корпоративная промывка мозгов, когда все, что тебе нравится, cвязано с BMW. Меня всегда увлекала история арт-автомобилей BMW, и это здорово — взять на себя ответственность за них, потому что они были созданы не коллегами, работающими на рынке PR, а появились благодаря гонщику Эрве Пулену. Любовь к гоночным машинам была ему присуща наравне со страстью к творчеству художников, таких как Энди Уорхол, Рой Лихтенштейн, Фрэнк Стелла, Александр Колдер — они все были друзьями Пулена. Представители BMW пообещали ему, что если он присоединится к их команде, то у него будут машины, расписанные художниками. Они даже не предполагали, что это может превратиться во что-то серьезное, но проект оказался успешным, Эрве стал любимцем публики. Мы уважаем эту гоночную традицию, и, когда мы выбираем художников, это не значит, что я или кто-то из BMW просто с ними разговаривает. Мы ограничены нашим корпоративным бизнесом, но есть люди, которые знают гораздо больше о современном искусстве, и мы доверяем их суждениям. Мы стремимся к тому, чтобы в нашем проекте участвовали представители всех континентов. Им мы предоставляем для работы гоночный автомобиль М6 GТ3. Раз и навсегда решено, что художники расписывают именно эту модель. Обычно каждый год в проекте участвует один художник, но в 2016 году отмечается 100-летие BMW, поэтому мы решили изменить традицию и выбрали двоих. Так уже бывало в прошлом, но не случалось в течение довольно долгого времени. Я думаю, особую интригу создает то, что один из этих двух участников проекта — молодая китайская современная художница Цао Фэй, а другой — один из отцов современного концептуального искусства Джон Балдессари из Соединенных Штатов. Это просто команда мечты!

Могут ли принять участие в BMW Art Car, например, активисты или художники, занимающиеся перформансом? Вы себе представляете такую ситуацию? Вы ведь написали книгу о дадаистах.

Я написал три книги о Марселе Дюшане. Да, прежде всего мы ничего не исключаем. Я думаю, искусство развивается, и оно больше не о раскрашивании автомобилей. Например, Цао Фэй работает с виртуальной реальностью. Поскольку искусство развивается и серии арт-автомобилей тоже развиваются, я ничего не исключаю. Я уверен только в том, что мы не приемлем всего, что связано с порнографией или расизмом. Таких проектов с художниками мы точно не хотим.

Что касается перформанса. Мне кажется любопытным, что искусство перформанса становится таким важным в эпоху, когда мы буквально живем в социальных сетях. Похоже, у публики в целом и у той ее части, что интересуется искусством, есть огромная потребность действительно видеть, и чувствовать, и даже обонять — быть частью чего-то человеческого, чего-то создающего впечатление. Что может быть красивее, чем движение тела в пространстве, хореография? BMW — партнер лондонской галереи Тейт, у нас есть программа под названием BMW Tate Live, она вся об искусстве перформанса. Поэтому я, скорее, представляю себе художников, которые стремятся стать участниками этой программы, чем художников-перформансистов, работающих с автомобилями.

А облик машины, от двигателя до формы капота, — это дизайн или искусство?

Это вопрос терминологии. Вы как журналист наверняка обращали внимание на то, что существуют слова, которые используются сейчас сплошь и рядом. Например, сегодня все всё курируют. То же самое справедливо в отношении искусства. Лично я считаю, что создание автомобиля ближе к дизайну. Как говорит наш дизайнер Карим Хабиб, автомобиль — это огромная командная работа сотен, тысяч деталей экстерьера и интерьера, материала. Инженерный аспект частично определяет дизайн, а частично дизайн определяем мы. Поэтому, когда какой-нибудь автозавод начинает говорить об автомобиле как об искусстве, мне это кажется самонадеянностью. В то же время нет проблем, если об искусстве автомобиля говорят художники. В «Манифесте футуризма» было заявлено: гоночный автомобиль, «несущийся, как шрапнель», прекраснее Ники Самофракийской. Мы в BMW, конечно, считаем арт-автомобили скульптурами на колесах. И есть целая, более чем 100-летняя история того, как художники увлекаются мобильностью, скоростью, звуком — атрибутами автомобиля. Помимо серий арт-автомобилей, есть сотни примеров того, как великие художники по всему миру имеют дело с этой тематикой. Это, конечно же, искусство. Как сотрудник корпорации я считаю автомобиль искусством. Мы делаем величайший дизайн на планете — почему бы не назвать вещи своими именами?