Роберт Уилсон, Джа Рул, собака по кличке Флоренс и другие поклонники перформативного искусства в Уотермилл-центре

Спутниками гостей состоявшегося недавно в Уотермилл-центре гала-вечера, пробиравшихся ко входу на вечеринку через гущу окружающих его деревьев, были ангелы и вооруженные мечами серафимы. Из спрятанных в ветвях колонок доносились фирменные стенания художницы, теперь известной как Анони, и всепроникающие возгласы вроде: «Это сделано, и ныне, и вовеки веков это свершившийся акт». Все это происходило в рамках перформанса Жака Рейно под названием Ангелы Апокалипсиса.

Внутри атмосфера была менее апокалиптической. На июльском мероприятии, побившем рекорд посещаемости, удалось собрать $2 млн на деятельность Уотермилл — расположенной в Хамптоне лаборатории-музея под руководством Роберта Уилсона.

На радость светским фотографам, несмотря на слишком ранний для нью-йоркского лета дождь, прически большинства гостей не пострадали. Одна дама привела на ужин итальянскую борзую — просто потому что это красиво. Назвав свое имя фотографу, дама не забыла продиктовать по буквам и кличку своей любимицы — Ф-л-о-р-е-н-с.

Произведения других художников, в том числе выдающийся Однотонный резервуар Джона Маргаритиса с пловцом в грузовом поясе, пытающимся удержаться на поверхности воды в гигантском аквариуме, были разбросаны по окружающему Уотермилл-центр лесу, однако посетители не задерживались возле них, устремляясь к спасительному шатру. «Мы бываем на этом мероприятии каждый год, и каждый раз выходит одно и то же, — рассказал писатель Джей Макинерни, на секунду оторвавшись от обмена приветствиями с известным французским поваром Эриком Рипером, — либо ты поджариваешься на солнце, либо тебя заливает проливным дождем».

Маргаритис был не единственным художником, использовавшим воду в своей работе. В центре шатра художественная группа Bruce High Quality Foundation разместила инсталляцию Пока мы умирали. Марат — скульптуру, представляющую собой лодку-джакузи с барахтающимся внутри актером. На крыше шатра они разместили статую писающего купидона, норовившую облить всякого выходящего наружу, а на прилегающей территории расставили кафедры, с которых актеры произносили страстные речи, одна из которых была посвящена женщине, бросившей мужа и дочь, — из динамиков доносилось: «Она ушла от него».

«Не очень-то похоже на подушки», — заметил один из участников вечеринки, из-под укрытия шатра глядя на груду тел, спящих на пирамиде подушек, разбросанных на крыше напротив (Кошки спят где попало Брайана О’Махоуни).

Вскоре все собрались в шатре за ужином и на торги. Энергичный Симон де Пюри объявлял ставки. За колоссальную сумму в $140 тыс. был приобретен договор на персональную фотосьемку от Нан Голдин. Кроме того, в этот вечер де Пюри представлял на торгах лампы в форме Крепости одиночества, висевшие над головой каждого из гостей: «Эти лампы сделал один из моих любимейших художников нашего времени… великий Роберт Уилсон!» Лампы были частью недавно созданной Уилсоном передвижной постановки Травиаты; каждая ушла приблизительно за $20 тыс. После ужина Уилсон заявил, что доволен результатами и что финансирование подобных перформансов сейчас важно, как никогда, «сейчас, когда нас разделяет такое множество политических и религиозных разногласий».

За десертом, пока подле танцпола шел молчаливый аукцион, Боб Колачелло, бывший редактор журнала Interview и резидент уорхоловской «Фабрики», ныне писатель и республиканец, делился своими соображениями о политике. «Я страшно зол на Блумберга за то, что он не стал баллотироваться, — заявил Колачелло в ответ на вопрос о том, поддерживает ли он Дональда Трампа. По его словам, все это смахивает на последние времена, как Рим на закате империи. И вот мы уже обсуждаем туалеты для трансгендеров. «Когда Холли Вудлон и Кэнди Дарлинг хотели пойти в женский туалет, они просто шли в женский туалет, — говорит он, — они не писали по этому поводу петиций правительству».

В углу у бара любой желающий мог пообщаться с рэпером Джа Рулом. «Я очень люблю искусство, — сказал он и сообщил некоторые подробности о своих недавних приобретениях: — Я ужасно хочу купить Бэнкси и непременно куплю что-нибудь. Конечно, я мог бы купить Баскиа, но, если я куплю его, я разорюсь. Так что да, все-таки Бэнкси».

Несмотря на приближение полуночи, когда вечеринка официально должна была подойти к концу, на танцполе по-прежнему было оживленно, и тогда диджей, почувствовав момент, начал ставить песни Джа Рула одну за другой. Знаменитый певец не стал делать вид, что не понимает намека, и взял в руки микрофон. «Думал порадовать вас парой вещей перед тем, как вы отправитесь по домам, — сказал он во время исполнения одной песни, — но теперь вижу, что вы собираетесь явно не домой, а на афтепати-и-и-и. А где, кстати, афтепати?»

Это не было изящной рекламой продолжения вечеринки, он искренне интересовался. Джа Рул действительно не знал о месте проведения афтепати. Потому что никакой официальной афтепати на самом деле не было. Так что в конце концов большинство гостей, и он в том числе, оказались дома у собаки по кличке Флоренс и у ее хозяйки.