Олимпийское спокойствие

№43, май 2016
№43
Материал из газеты

Марина Лошак, директор ГМИИ им. А. С. Пушкина, специально для The Art Newspaper Russia

Эдуард Мане. Олимпия / ГМИИ им. А.С. Пушкина
Эдуард Мане. Олимпия / ГМИИ им. А.С. Пушкина

«Хотел бы я, чтобы Вы были здесь. Ругательства сыпались на меня как град. Мне бы хотелось знать Ваше мнение о моих картинах, так как я оглох от этих криков», — писал Эдуард Мане своему другу, поэту Шарлю Бодлеру.

1865 год. Парижский салон. Критики в пух и прах разносят ту, за чье внимание сегодня сражаются все музеи мира, — Олимпию. Публика была тогда настолько агрессивна, что потребовалось приставить к картине двух стражей, чтобы уберечь ее от физических посягательств. Мало того что эта «современная Венера» весьма сомнительной нравственности претендовала, по замыслу автора, на то, чтобы явить собой переосмысленную образную и пластическую форму знаменитой величественной Венеры Урбинской Тициана, — именно эту холодную насмешливую женщину Эдуард Мане не побоялся представить публике как эталон любви и красоты.

Результатом стало дальнейшее 25-летнее заточение Олимпии в его собственной мастерской, пока в 1889 году она вновь не блеснула на выставке в Лувре, посвященной Французской революции. Но это, казалось, зарождающееся осознание подлинного места Олимпии вышло слишком зыбким. Публика не хотела принимать тот факт, что какая-то самоуверенная кокотка с именем, навевающим аналогии с одной из героинь Дамы с камелиями Александра Дюма-младшего, может иметь хоть что-то общее с Венерой Урбинской Тициана.

Исключением стал, разве что, один богатый американский коллекционер — его желание купить Олимпию поневоле сыграло роль опоры, позволившей перевернуть мир. Мир Эдуарда Мане и всего мирового искусства как минимум. Нет, в тот момент угроза потери Олимпии для Франции ничуть не озаботила ни общество, ни прессу, ни музейные институции. Такая перспектива взволновала только друзей самого Мане. Клод Моне, Джон Сарджент, Огюст Ренуар и еще целый круг сочувствующих приобрели Олимпию по подписке за 20 тыс. франков, возлагая большие надежды на действовавший в тот момент закон: он гласил, что любое произведение искусства, подаренное музею, должно быть выставлено на обозрение публики.

Но Лувр по-прежнему считал, что Олимпия для него недостаточно хороша — и следующие 16 лет работа прожила в Люксембургском музее. Только в 1907 году — почему-то под покровом ночи и почему-то на личном фиакре сторожа музея — картина переехала в Лувр и поселилась в Большом зале, напротив Большой одалиски Энгра. И лишь в 1947 году она заняла достойное место в контексте великой живописи XIX–XX веков.

«Чему ты удивляешься? Вспомни тех людей, которые тебе предшествовали», — успокаивали Мане и Шарль Бодлер, и Эмиль Золя, имея в виду не только художников, но и музыкантов, которым пришлось пройти подобный путь. Нам трудно поверить во все эти сложности, потому что когда мы сегодня приезжаем в Париж и нам хочется посмотреть нечто подлинное, волнующее и вызывающее сильные чувства, то, конечно, мы идем в Музей д’Орсе, чтобы увидеть Олимпию Эдуарда Мане.
Ожидание встречи с этой прекрасной невозмутимой красавицей никогда не оставляет нас равнодушными. Ощущение приближенности к тому времени и способности оценить шаги, которые большой художник делает навстречу нам — но не тем, кто живет сегодня, а тем, кто будет жить после нас, — это очень важное состояние и очень важная эмоция. И я рада, что в течение трех месяцев эти эмоции можно испытать в стенах ГМИИ им. А.С.Пушкина, куда приехала Олимпия, во второй раз в жизни покинув родной Париж.

Самое читаемое:
1
Юлия Петрова: «Наши выставки — это не просто картины, развешанные по стенам»
Музей русского импрессионизма задумали в 2012 году. Четыре года спустя он обосновался в перестроенном для него здании — и с тех пор не позволяет о себе забывать. Мы поговорили с директором музея об успехах, проблемах и возможных перспективах
11.01.2023
Юлия Петрова: «Наши выставки — это не просто картины, развешанные по стенам»
2
Барельефы Сергея Меркурова остались на «Динамо»
Монументальные панно с исторического здания 1930-х годов сделали центром публичного арт-пространства
12.01.2023
Барельефы Сергея Меркурова остались на «Динамо»
3
В Малаге по-прежнему показывают русское искусство
В то время как Русский музей приостановил выдачу экспонатов в свой филиал в испанской Малаге, там впервые выставлена значимая частная коллекция русского искусства, собранная за два десятилетия лондонским предпринимателем Дженни Дуган-Чепмен Грин
19.01.2023
В Малаге по-прежнему показывают русское искусство
4
Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы
Робот в обличье японской художницы Яёи Кусамы, пишущий картины в витрине бутика Louis Vuitton в Нью-Йорке, побудил нас вспомнить самые выразительные образы роботов в искусстве
13.01.2023
Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы
5
Золотое кольцо неустановленного размера
Туристическому маршруту, а заодно и историко-культурному проекту под названием «Золотое кольцо России» исполнилось 55 лет. Рассказываем, кто его придумал и сколько городов в него входит
17.01.2023
Золотое кольцо неустановленного размера
6
Генрих Шлиман: человек, который во второй раз разрушил Трою
Имя Генриха Шлимана окружено мифами почти так же плотно, как история города, поискам которого он посвятил всю жизнь. Его юбилей отмечают во всем мире
12.01.2023
Генрих Шлиман: человек, который во второй раз разрушил Трою
7
Робот в образе Яёи Кусамы пишет картины в витрине магазина
Концерн LVMH, привлекший к сотрудничеству над коллекцией для Louis Vuitton Яёи Кусаму, стилизовал магазины бренда под миры японской художницы
10.01.2023
Робот в образе Яёи Кусамы пишет картины в витрине магазина
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+