Два англичанина совершили путешествие из Москвы в Петербург и сфотографировали русских призраков

Свою книгу Россия: обособленный мир (Russia: A World Apart) Саймон Марсден (фотографии) и Дункан Мак-Ларрен (тексты) посвятили русским домовым и лешим не случайно. Она получилась довольно сказочной благодаря выразительным черно-белым фотографиям — результатам инфракрасной съемки, превращающей реальный мир в инфернальный. Впрочем, с потусторонним миром у англичан, предпринявших осмотр памятников двух наших столиц и их окрестностей, особые отношения. Судя по списку выпущенных книг, их влекут заброшенные дома и территории, старые города, некрополи, благородные руины.

В Россию почтенные авторы отправились в вечной надежде понять страну, разорванную революцией, коммунистическим режимом, оккупацией и бытовым безразличием к родным памятникам. Страну, как они подчеркивают, где старые усадьбы пострадали больше, чем в каком-либо другом месте мира.

Судя по большому количеству не только фотографий, но и объяснений, МакЛаррен (Марсден умер до начала подготовки издания) уверен: они многое поняли. Но понимание не помешало удивлению. Разницей между ухоженными музейными комплексами Москвы и Петербурга и провинциальной разрухой. Недружелюбием местных жителей (в подмосковном Суханове, например, близком к месту массовых расстрелов и психбольнице), смотревших на путешественников как на инопланетян. Но больше всего удивляло англичан то самое бытовое равнодушие, отсутствие у людей чувства, которое Пушкин называл любовью к отеческим гробам.

Мастерство фотографа и инфракрасное излучение делают разрушенные строения Торосово или Яропольца более эффектными, чем свежевыкрашенный храм Вознесения в Коломенском.

Пафос изображений снижается короткими суховатыми текстами. В них пересказываются сведения из путеводителя плюс пара личных впечатлений путешественников или реплик аборигенов.

Впрочем, главный смысл несут не авторские записки, а многочисленные роскошные цитаты из великой русской литературы и других ценных для понимания страны источников вроде письма Сталина Каменеву. Они всё и объясняют. «Россия счастие. Россия свет. А, может быть, России вовсе нет» — начало стихотворения Георгия Иванова странно читать поанглийски.