Новшество XVII Международного фестиваля искусств «Дягилев P.S.» — проект «Парад», в который вовлечены самые знаковые петербургские галереи. Куратор проекта Наталья Плеханова разработала маршрут, связывающий современное искусство с театром. В галерее Марины Гисич (Marina Gisich Gallery) открылась выставка Марины Алексеевой «Пляшем!» (до 2 декабря). Петербургская художница известна своими лайтбоксами, которые она называет «лайфбоксами», — в маленьких коробочках, напоминающих театральные макеты, зрители наблюдают декорации самых разных сцен и движущиеся анимированные фигурки. На выставке представлены работы с балетным бэкграундом, в частности новое произведение художницы, посвященное «Весне священной» Игоря Стравинского, созданное специально для фестиваля.
Дискуссия о роли современного художника в театре проходила в другой известной галерее — MYTH, на фоне выставки Ольги Чернышевой «Представление» — новой серии картин об артистах и их зрителях, часто держащих в руках светящиеся смартфоны. В «Параде» участвует и KGallery, чья выставка «Серов и Коровин» (до 31 декабря) пользуется невероятным успехом у зрителей. Среди раритетов — ранее неизвестный эскиз Валентина Серова с Анной Павловой из частного собрания, послуживший основой знаменитого плаката к «Русским сезонам». Впервые заявлена и детская линия фестиваля — презентация этого направления прошла в Шереметевском дворце (Музее музыкального и театрального искусства) совместно с журналом «Юный искусствовед». Детям и родителям предлагается возможность познакомиться с выдающейся коллекцией музыкальных инструментов, представленной во дворце.
Главным событием художественной программы фестиваля стала выставка «Долгая счастливая жизнь художника Дмитриева. 1900–1948», открытая в Полярном флигеле Шереметевского дворца — Государственном музее музыкального и театрального искусства.
Современники называли Владимира Дмитриева «абсолютным гением» и «дерзким новатором», и, казалось бы, ученик Всеволода Мейерхольда и Кузьмы Петрова-Водкина, поставивший 150 спектаклей, работавший со Станиславским и Немировичем-Данченко, Прокофьевым и Шостаковичем, друживший с Ахматовой, Булгаковым и Хармсом, лауреат четырех Сталинских премий (две он получил посмертно), бывший несколько лет главным художником МХАТа, может служить примером такого успеха, который только был возможен в СССР.
Но организаторы выставки считают, что ее герой заслуживает куда большего признания и внимания публики, чем ему уделено сейчас. В самом деле, далекие от театра люди наверняка лучше знают дочь — Анну Дмитриеву, знаменитую теннисистку и спортивного комментатора (ее детский портрет есть на выставке), чем самого художника. Его внук Дмитрий Чуковский сохранил большой архив, который существенно дополнил выставку из фондов Санкт‑Петербургского музея театрального и музыкального искусства, Бахрушинского театрального музея, музеев МХАТ и ГАБТ. Фактически это первая полноценная ретроспектива художника — 200 произведений. В их числе станковая живопись, эскизы декораций, сохранившиеся макеты и костюмы, а также документы и фотографии, воссоздающие панораму культурной жизни эпохи.
Название выставки, позаимствованное у Геннадия Шпаликова, конечно, провокационно. Долгая жизнь? 47 полных лет. Счастливая? Наверное. Но не все так идиллично: Дмитриеву досталось и за «Сумбур вместо музыки», и за «Балетную фальшь» — разгромные статьи о «Леди Макбет Мценского уезда» и «Светлом ручье» Шостаковича непосредственно касались и художника спектаклей. Его первая жена Вета Долуханова была расстреляна в 1938-м, убит любимый учитель Мейерхольд, репрессии коснулись самого близкого круга. Сам художник, по воспоминаниям друзей, в эти годы страдал жесточайшими страхами, по-современному — паническими атаками, что немудрено, от которых спасался хаотичным передвижением на поездах и еще молоком с белым хлебом, которые в детстве ему давала мама.
Она была актрисой, отец — главным инженером Путиловского завода с весьма прогрессивными художественными взглядами. Он не разрешал сыну смотреть передвижников, только мирискусников. Родители вращались в богемных кругах, были завсегдатаями «Бродячей собаки». Дмитриев очень рано начал свою творческую карьеру — подростком он уже тусовался в студии Мейерхольда, одновременно учась в школе Званцевой у Петрова-Водкина. Есть такой апокриф: якобы Мстислав Добужинский, преподававший у Званцевой, наставил на путь истинный двух учеников — Владимира Набокова отговорил быть художником, а Владимира Дмитриева — писателем.
Тем не менее нельзя отрицать литературный талант Дмитриева — сохранились его увлекательные записки о своей жизни, которые попали и в изданную к выставке книгу (наряду с выдержками из дневников и мемуаров его друзей), и в аудиогид к ней, сделанный в форме монолога художника. Куратор Ирина Климовицкая разделила творчество Дмитриева на три этапа — 1910-е, 1920-е и 1930–1940-е, каждому периоду дав цвет из триады Петрова-Водкина: желтый, красный, синий — и назвав их цитатами из дневников художника.
Юношеские годы Дмитриева отмечены романом со знаменитой балериной Ольгой Спесивцевой (посвященный ей альбом из частного собрания представлен в экспозиции) и вообще влюбленностью в балерин, за которыми он с друзьями подглядывал в Детском (Царском) Селе, где располагалось балетное училище. Один из таких моментов — девушка-видение в голубом, идущая по тропинке в парке, — запечатлен в одной из его картин.
В эти годы он пишет два эффектных автопортрета — один в строгом стиле Петрова-Водкина, другой в гораздо более раскованной манере, близкой к лубкам Михаила Ларионова. Этот второй «Автопортрет в образе Пьеро с маской Арлекина» произвел фурор, и, как писал сам автор, «поклонники утверждали, что мне удалось добиться слияния двух образов — лирического и гротескного, „лица“ и „маски“ лучше и убедительнее, чем это получилось у Бориса Григорьева в мейерхольдовском портрете».
Дмитриеву пришлось выбирать между двумя учителями — Петров-Водкин отговаривал его от карьеры в театре, но харизма Мейерхольда в результате победила. Дмитриев работал с режиссером над авангардным конструктивистским спектаклем «Зори» (1920), однако впоследствии их пути разошлись, и множество спектаклей с другими знаменитыми режиссерами Дмитриев оформил в более традиционном стиле — впрочем, и там было множество сценографических находок и открытий.
Помимо профессиональной театральной жизни Дмитриева, выставка прослеживает и его дружеские и любовные отношения. Ценным свидетельством этих связей служит огромная картина-коллаж «Групповой портрет» Татьяны Глебовой 1930-х годов, где фигура Дмитриева соседствует с Павлом Филоновым, Алисой Порет, с которой Дмитриев дружил с детства, пианисткой Юдиной и другими героями этой творческой тусовки.
В последнем, белом зале выставки художник Юрий Сучков выстроил подобие вокзального перрона, на стеклянные стены которого проецируются фотографии — череда образов-картинок такой длинной и счастливой жизни художника Дмитриева.
Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства
«Долгая счастливая жизнь художника Дмитриева. 1900–1948»
До 6 апреля