Выставка, посвященная женам и подругам обэриутов, позаимствовала название из стихотворения Даниила Хармса. «Вечерняя песнь к именем моим существующей», откуда взята строчка про дочерей, — это молитва-заклинание в честь истинной женственности как «неудобозримой глубины души». Уже у входа, на лестничной клетке, посетителей встречают полотна с текстами любовных обращений обэриутов к своим подругам. Шуточное стихотворение Хармса об Алисе Порет: «Она хитра, моя Алиса, хитрее Рейнеке Лиса». Николая Заболоцкого — о Тамаре Липавской: «Хотел бы я быть тараканом, чтоб в вашей комнатке гулять…» Николая Олейникова — о Татьяне Глебовой: «Для кого Вы — дамочка, для меня — завод…» «У нас этот материал полотен ассоциируется с чем-то женским: тканым, мягким, но при этом очень прочным», — говорит куратор Юлия Сенина.
Сюжет выставки вращается вокруг десяти женских имен, связанных с кругом ОБЭРИУ: Галина Викторова, Татьяна Глебова, Вера Ермолаева, Анна Ивантер, Марина Малич, Тамара Мейер (Липавская), Эстер Паперная, Алиса Порет, Эстер Русакова, Елена Сафонова. В экспозиции без малого две сотни писем, картин, листов графики, страниц воспоминаний, архивных документов, детских книг, большинство из которых выставляется впервые. Почти все они попали в бывшую коммунальную квартиру на Петроградской стороне, где жила семья Александра Введенского, из архива Ильдара Галеева, выступившего сокуратором выставки.
Задача тандема Сенина — Галеев не сводилась к классическому повествованию о подругах, музах и вдохновительницах, которые ассистировали поэтам, сопровождали их и были для них опорой и объектом наслаждения. Объективизация не для них. Миссия этих женщин была куда шире: полные амбиций, даже в окружении «поэтов нового мироощущения» они оставались равными интеллектуальными соратницами. ОБЭРИУ было достаточно мизогинным сообществом, куда барышень пускали неохотно — лишь яркие исключения, подтверждавшие правило.
«Героини на нашей выставке будут расходиться, как круги на воде. Мы начинаем с ближайших женских судеб: жен, подруг и муз обэриутов, первых слушательниц их стихов и — главное для нас — хранительниц вещей поэтов. Вот, например, считается, что Яков Друскин совершил подвиг, когда в блокаду спас рукописи Хармса, Введенского, Олейникова. И вправду это подвиг. Но почему-то все забывают, что с ним тогда вошла в ту комнату Марина Малич, вдова Хармса. Они вместе все разбирали, паковали», — рассказывает Юлия Сенина.
Открывают экспозицию развешанные по стенам узкого коридора фотографии с авторскими подписями из архива Алисы Порет — художницы, ученицы Павла Филонова. «Живые картины» (так их называла сама Порет), наполненные атмосферой декаданса и театральной игры, создавал фотограф Павел Мокиевский в квартире на углу набережной Фонтанки и Московского проспекта, где жила пара. На них Порет позирует не только с Хармсом, но и с подругой Татьяной Глебовой и своей догиней Хокусавной. Кстати, некоторые фотографии посетители могли видеть ранее на выставке «Жизнь замечательных собак» в Русском музее.
В комнате, которую в 1920-х занимал гинекологический кабинет матери Введенского, бóльшая часть экспонатов посвящена Эстер Паперной, которую связывала с обэриутами исключительно близкая дружеская, интеллектуальная и творческая связь. В экспозиции есть ставшая легендарной аудиокассета с записью 1984 года: Паперная вспоминает о посиделках обэриутов и песнях, которые они пели (Введенский, например, очень любил про девочку Марусю), и сама поет народные песни на идише, финском, украинском и польском. На основе находки Константин Учитель поставил спектакль «Список Паперной», играющийся в «Новой Голландии». Ранее не выставлявшиеся фото Паперной нашли в РГАЛИ в архиве писателя Всеволода Вишневского, с которым у нее был роман (она вкладывала свои фотокарточки в письма, адресованные ему).
Еще один голос, звучащий на выставке, — Тамары Мейер (Липавской), «дамы их всех». Первая гражданская жена Введенского, позже официальная жена Леонида Липавского, Мейер вечно кружила головы обэриутам и кружилась в их среде. Ее обожествляли Заболоцкий, Олейников, Хармс, а после войны она стала спутницей Якова Друскина, который, как оказалось, любил ее всю свою жизнь. На выставке можно увидеть и ее титанический труд — словарь поэзии Александра Введенского, состоящий из 17 тыс. карточек. На них приводятся количество и примеры употребления каждого слова — даже предлога! — в поэзии Введенского. Над словарем Мейер работала десять лет.
«Вы сами понимаете, что нам надо торопиться, чтобы сделать все возможное для Шуры», — объясняла Липавская Галине Викторовой в письме с просьбой скопировать сохранившиеся стихотворения Александра Введенского. Сам поэт говорил: «Кажется, что с женщиной не умрешь, что с ней есть вечная жизнь». Не только тема и экспонаты на выставке, но и само место убеждает нас, что такая жизнь есть.
Музей ОБЭРИУ
«Женщины круга ОБЭРИУ: „дочь дочери дочерей дочери“»
До 12 января