«Избранные страницы» Эрика Булатова в РОСИЗО раскрывают его творческий метод

Выставка «Эрик Булатов. Избранные страницы» под кураторством Алины Корень в историческом особняке в Петроверигском переулке в Москве, несмотря на камерность и компактность, довольно репрезентативна и старается охватить разные периоды творчества художника — от 60-х годов прошлого века до совсем недавних, представляя их через знаковые работы. Для более глубокого погружения в контекст и философию автора в каждом из десяти залов, помимо визуальной составляющей, можно взять страницу с избранными цитатами, сгруппированными по темам, например «О поверхности», «О цвете», «О зрителе». Тексты можно читать тут же, сопоставляя идеи и их воплощение, а можно забрать собственные «избранные страницы» домой для более вдумчивого изучения. Со слов генерального директора Государственного музейно-выставочного центра «РОСИЗО» Георгия Москвичева, при подготовке выставки «было важно не просто показать работы Эрика Булатова, но и дать зрителю ключи к пониманию его художественного метода, его размышлений о природе картины, пространстве, свете и слове. Эта выставка — возможность буквально войти в пространство его произведений и ощутить, как рождается искусство».

На первом этаже представлена визуализация стихотворений близкого друга и единомышленника Булатова Всеволода Некрасова. Это небольшие по формату карандашные работы, впоследствии ставшие визитной карточкой художника. Например, «Живу — вижу» — слова, которыми заканчивается стих, посвященный поэтом самому Булатову «Я уж чувствую / тучищу», а «То-то и оно» хоть и не имеет отсылки к конкретному стихотворению, но встречается в нескольких поздних произведениях Булатова.

В соседнем зале можно полистать почти полную подборку книг, проиллюстрированных Булатовым совместно с другом и бессменным соавтором Олегом Васильевым за 30 лет сотрудничества художников с советскими издательствами. Посетители с удовольствием переносятся в детство, вновь взяв в руки «Цветик-семицветик», «Золушку», «Кота в сапогах», «Спящую красавицу», «Конька-горбунка» и полсотни других и обсуждая, кому сказки читали родители, а кто уже в самые юные годы справлялся самостоятельно.

Подборка произведений в каждом из залов второго этажа фокусируется на одном из описанных на страницах аспектов творческого метода автора, будь то вопросы света и пространства или общая концепция картины. К слову, как это следует из раздаточных материалов, сам художник настаивал именно на этом термине («мне бы хотелось заменить понятие живописи на понятие картины»).

Конечно, разделение на темы весьма условно, так как все термины переплетаются, формируя ту самую, неповторимую вселенную Булатова, которая прославила его на весь мир и поставила на первые строчки рейтинга самых дорогих российских художников на престижных западных аукционах. Например, в тексте «О слове» приводится цитата: «Я имею дело со словом, которое не успело подобрать подходящую одежду, пока это „болванки слов“. В моих картинах буквы не изображают слова, а лишь отмечают их движение в пространстве». Визуальным примером изречения можно, наверное, назвать изначальную версию работы 1975 года «Стой — иди», которая не так давно обрела второе дыхание в качестве мурала в Выксе.

Среди более «живописных» картин, не таких узнаваемых, как работы с текстом, выделяется произведение 2012 года «Картина и зрители» из собрания Государственной Третьяковской галереи, изображающая сюжет «Явления Христа народу» Александра Иванова, дополненный на первом плане собирательным образом экскурсионной группы. Сопроводить картину можно цитатой со страницы «О зрителе»: «Русский зритель нуждается в искусстве, в том, которое именно поможет ему жить, именно ему жить поможет, просто ему как-то прожить надо эту жизнь, которую прожить очень трудно».

По словам организаторов, выставка «Эрик Булатов. Избранные страницы» предваряет масштабную ретроспективу работ мастера, которая должна будет охватить все этапы его творчества, включая последние произведения.