Осмысляя журнал «А — Я»: перекрестные разговоры в семи тетрадях

Краеугольным камнем выставочной программы Центра «Зотов» с самого начала стал русский авангард — от этой основы отстраивается каждый проект. Такой порядок (который, как кажется, начинает мало-помалу расшатываться) одновременно и ограничивает кураторов, и наталкивает их на нетривиальные решения. К примеру, номера легендарного тамиздатовского журнала «А — Я», который стал первым рупором неофициального искусства, прошерстили на предмет материалов об историческом авангарде — и появилась выставка, где концептуалисты и соц-артисты вступили в визуальный диалог с футуристами и супрематистами.

Семь выпусков «А — Я» (не считая последнего, литературного), вышедших в Париже в 1979–1986 годах, подсказали формат каталога выставки. Его составителями выступили кураторы Анна Замрий и Ирина Горлова, дизайнером — Максим Родин, и, судя по результату, это было удачное сотрудничество. Вместо типичного тяжеловесного фолианта, где статьи обособлены от страниц с экспонатами, сделали семь тетрадей с открытым переплетом. Пока не вынешь их из картонного бокса, может показаться, что это очередной репринт номеров «А — Я» (их уже выпускал журнал «Артхроника» в 2004 году и Музей AZ — в 2021-м). Но нет: здесь последовательно, тетрадь за тетрадью, раскрываются взаимосвязи между «первым» и «вторым» авангардом с оглядкой на материалы из «А — Я».

Хотя выставка называлась «Путь к авангарду», семичастный каталог озаглавили иначе — «Разговоры на бумаге». Первая, вводная тетрадь, статьи для которой написали Виктор Мизиано, Джон Боулт и Николетта Мислер, сосредоточена на том, ради чего и как журнал создавался, а последняя — на фигуре художника Игоря Шелковского, который взвалил издание журнала на свои плечи, но никогда не пользовался «служебным положением» для продвижения собственного искусства.

Со второй тетради (а именно с текста Екатерины Лазаревой) и по шестую читателя погружают непосредственно в проблематику выставки. Темы, в частности, такие: «Текст художника», «Страсти по Казимиру», «Предметное и беспредметное». По наблюдению Лазаревой, в «А — Я» публиковались не столько репродукции работ, сколько сочинения героев авангарда, то есть идеи оказывались важнее произведений. Она же замечает, что по журналу буквально бродит призрак Казимира Малевича. И напоминает, что выражение Ильи Кабакова «В будущее возьмут не всех» изначально служило заголовком его иронической заметки о Малевиче как эдаком «большом начальнике», великом и ужасном, который отбирает избранных, что останутся с ним в истории искусства (кажется, потом и сам Кабаков оказался в этой роли). Еще ближе с «призраком» Малевича читателя знакомит уже Ирина Карасик. А Юлия Лебедева рассказывает о работе Никиты Алексеева, у которого «Черный квадрат» повесился на березе, и о других выходках авангардистов разных поколений. В каждой тетради есть и архивная часть, куда вошли тексты художников и тех, кто внес вклад в издание «А — Я», причем многие материалы публикуются впервые.