Эдуард Мане и Берта Моризо: четыре сезона на двоих

Примерно на середине экспозиции «Мане и Моризо» в Сан-Франциско картины Эдуарда Мане (1832–1883) и Берты Моризо (1841–1895) начинают удивительно походить друг на друга. Создается впечатление, что оба французских художника одинаково смотрят на одни и те же вещи. Но главная неожиданность заключается в том, что это не она двигалась в его направлении, а он — в ее. Несмотря на то что Моризо была младше Мане и была одной из его любимых моделей, близкой подругой, поклонницей (но не ученицей) и в конечном итоге невесткой в результате брака по расчету с его младшим братом Эженом, в какой-то момент она становится для мэтра своего рода художественным ориентиром.

Это сближение наиболее ярко прослеживается на примере двух картин: «Женщина перед зеркалом» (1877) Мане и «Дама за туалетным столиком» (около 1875–1880) Моризо. На первом полотне мы видим женщину со спины, смотрящуюся в зеркало в будуаре и поправляющую корсет. Вместо своей обычной палитры с черными и коричневыми тонами, заимствованными у Гойи и Веласкеса, Мане выбрал более светлые цвета, в том числе льдисто-голубой и персиково-белый, и накладывал краску более свободными, плавными мазками — все это характерно для живописи Моризо и видно в ее собственной сцене в будуаре, где расплывчатые белые завитки с платья женщины переходят на обои, размывая границу между фигурой и задним планом. Несмотря на любовь к четким формам, Мане тоже позволил белым полосам, очерчивающим юбку, вытечь на фон. Создается впечатление, что он следует за Моризо, отходя от собственных реалистических корней и выбирая более туманную, атмо­сферную — многие сказали бы, по-настоящему импрессионистскую — эстетику.

Однако это еще не все. В числе картин, с которыми Моризо приняла участие в пятой выставке импрессионистов в Париже в 1880 году (Мане отказался от участия), были парные портреты «Лето» и «Зима» (оба — 1880), представляющие собой аллегории времен года, написанные маслом на холсте. Но только это не классические, а современные городские аллегории, где смену сезонов знаменуют элегантные парижские наряды моделей: шелковая блуза с рюшами кремового цвета для лета и темно-оливковое пальто и муфта для зимы. В 1881-м, всего за два года до смерти, Мане приступил к работе над двумя портретами такого же формата с моделями Жанной и Мери. Его родственники считали, что они должны были олицетворять весну и осень, и посмертно дали им такие названия.

Организаторы «Мане и Моризо» впервые показали вместе все четыре полотна — апогей художественного диалога двух авторов, убедительно продемонстрировав, что Мане создал эти работы, чтобы завершить серию Моризо. Кроме того, они указали на одну из причин, по которым работы Мане в последние годы жизни напоминали творчество Моризо: он предпочитал более простые студийные портреты с одной моделью и пленэрные виды садов. Как пишет куратор Эмили Бини в каталоге выставки, «в последние годы жизни, когда болезнь ограничивала повседневные перемещения Мане домом, мастерской и загородными резиденциями, в которых он проводил лето, его живописный мир стал больше походить на тот, в котором всегда жила Моризо; в конце XIX века Париж мужчины с инвалидностью не так уж отличался от Парижа дамы того же времени».

При подготовке выставки, выстроенной в очень свободном хронологическом порядке, куратор поставила перед собой несколько непростых задач, одна из которых заключалась в том, чтобы представить более раннее творчество двух художников бок о бок таким образом, чтобы Мане не затмевал Моризо, чьи произведения в целом характеризуются более камерным форматом и более приглушенными приемами.

В зале, открывающем экспозицию, с этой задачей нет никаких проблем. Здесь показаны в основном глубоко чувственные портреты Моризо кисти Мане. Центральный экспонат, «Балкон» (1868–1869), представляет собой многофигурную композицию, на которой темноглазая Моризо сидит опершись на зеленые перила балкона и глядя вдаль с выражением глубокой скуки на лице. (Это была одна из любимых картин Мане. Он хранил ее до самой смерти, а позднее полотно купил другой любитель сцен на балконах, Гюстав Кайботт.)

Проблемы начинаются во втором зале, где попытались провести прямые параллели между работами двух художников — от пейзажей Парижа до видов гаваней и побережий. Здесь композиции Мане обходят Моризо по размеру, драматизму и энергичности точно так же, как экстраверт затмевает интроверта практически на любом публичном мероприятии. 

Почетный легион
«Мане и Моризо»
До 1 марта