Музейные оранжереи: искусство в тепличных условиях

Ответ на вопрос: «Самая известная музейная оранжерея?» — очень прост: это Музей Оранжери в Париже. Здание, расположенное в саду Тюильри, было возведено в 1852 году и в первый период своего существования функционировало как обычная оранжерея, куда на зиму убирали апельсиновые деревья в кадках, украшавшие парк. С 1890-х годов его начали использовать под временные выставки, а позже превратили в полноценный музей. Сегодня там экспонируется представительное собрание импрессионистов и пост­импрессионистов, ядро которого — цикл из восьми картин Клода Моне «Водяные лилии» (российской аудитории известных как «Кувшинки»). Эти полотна, пожалуй, самое «мокрое», что можно увидеть в Оранжери. Ведь понятия, более противоположного «музейному климату», чем «тепличная влажность», нет. Однако многие музеи, включая российские, имеют в хозяйстве оранжереи и теплицы, органично включенные в ритм повседневной жизни.

В первую очередь это касается музеев, которые расположены в роскошном жилье аристократов — в городских особняках и особенно в загородных усадьбах. Во всех европейских странах, подверженных зимним заморозкам, оранжереи с цветами и плодовыми деревьями считались атрибутом богатства. Дорого и сложно было не только населить оранжереи экзотическими растениями, но и поддерживать их постоянно в цвету. В России после 1917 года судьба многих таких начинаний оказалась объяснимо плачевной.

Ряд музеев сохранил свои оранжерейные здания, но не их функцию. Так, московский музей-усадьба «Кусково», бывшее имение графов Шереметевых, включает Большую каменную оранжерею, построенную в 1763 году по проекту Федора Аргунова. Это самый крупный павильон дворцово-паркового ансамбля. Сегодня в нем размещаются не кадки, а постоянная экспозиция Музея керамики. В оранжерее петербургского Елагиноостровского дворца открыт Музей художественного стекла. Оранжерея Тверского императорского дворца (современная Тверская областная картинная галерея) используется под временные выставки. К слову, из-за обильного остекления такого типа построек их пространства подходят отнюдь не для любых экспонатов, лучше всего — для декоративно-прикладного искусства и скульптуры.

Поскольку оранжерейные здания обычно крупные, сложные в обслуживании и непригодные для жилья, они раньше всего остального приходили в запустение: усадьбы отказывались от них в стрессе, подобно ящерицам, отбрасывающим хвост. И наоборот, если музей начинает реставрировать и воссоздавать оранжереи, это явный признак того, что дела у него идут на лад.

Например, в 2022 году в музее-заповеднике «Архангельское» открылись три строения, возведенные на том месте, где в XIX веке стояли аналогичные юсуповские. Их спроектировали по контуру найденных при раскопках фундаментов. В 2023 году в музее-заповеднике «Петергоф» завершилась реставрация Большой оранжереи 1722–1725 годов, сильно поврежденной во время немецкой оккупации. Эти дворцовые оранжереи ныне также используются как выставочные залы.

А вот подмосковный музей-заповедник «Горки Ленинские», в прошлом имение богатейшей женщины Российской империи Зинаиды Морозовой (1867—1947), приводя в порядок свои оранжереи, планирует их использовать по назначению. «До революции образцовое хозяйство Морозовой пользовалось широкой известностью, цветы и декоративные растения культивировались в больших количествах для нужд имения и на продажу. Сегодня мы постепенно реализуем программу возрождения передового хозяйства», — рассказала нашему изданию пресс-секретарь музея Инна Харитонова. Теплица в музее-усадьбе «Ясная Поляна» сама по себе важный артефакт толстовского образа жизни. Три парника и часть коллекции оранжерейных кадочных культур в них воссозданы в 2022 году, на очереди еще несколько. Но некоторые оранжереи до сих пор лежат в руинах: в «Гатчине», в «Павловске»…

А что делают музеи с действующими оранжереями? Зачем они им? В случае Дарвиновского или Тимирязевского ситуация ясна: это музеи науки и естественной истории, растения в них — наглядные пособия. А в художественных и исторических?

«У подобных музейных пространств целый спектр функций, — рассказывает Иван Гринько, основатель Школы прикладной музео­логии и сотрудник НИИ урбанистики и глобального образования. — От хранения ольфакторного (связанный с восприятием запахов. — TANR) наследия, поскольку запахи не только стимулируют наши воспоминания, но и сами по себе являются частью культурной памяти, до работы музея с сообществами. В Великобритании, например, исторические дома часто имеют не просто оранжереи, но целые магазины с семенами, рассадой и даже садовым инвентарем — для привлечения публики не только из туристов, но и из местных жителей».

В России, по его словам, тоже работают с этими параметрами — таковы, например, оранжерейные хозяйства в музее-заповеднике «Царицыно» или «ОГО!род» — перезапуск огорода в Доме-музее П.П.Бажова в Екатеринбурге.

Отдельное волшебство — оранжереи в городских дворцах, любимые игрушки аристократов былых времен. Подобные застекленные джунгли сохранились в Зимнем дворце (Эрмитаж), Мраморном дворце (Русский музей) и других местах. Попасть туда обычно можно по записи или на торжественные мероприятия, то есть доступно это не каждому. Хотя, например, в петербургском Музее-усадьбе Г.Р.Державина (филиал Всероссийского музея А.С.Пушкина) в старинном здании оранжереи, и ныне работающей по назначению, открыли кафе. Показательно, что до революции оранжереи тоже использовались для банкетов и неформальных приемов.

Наконец, оранжереи и теплицы нужны музеям-усадьбам для поддержания в порядке их садов и парков. Особенно это важно для таких гигантских территорий, как бывшие императорские усадьбы в окрестностях Петербурга: Ораниенбаум, Петергоф (где подобных объектов несколько) и прочие. В них, как и прежде, при царизме, убирают на зиму кадки с пальмами и померанцами, чтобы весной вынести наружу, а также разводят саженцы и высаживают рассаду. Без оранжерей эти парки оставались бы голы и серы. Наконец, в них, как при императрице Александре Федоровне, «возгоняют» сирень, чтобы она цвела и в декабре. В музее-заповеднике «Царское Село» эту традицию возобновили в 2022 году.