«Магия тишины»: Каспар Давид Фридрих в жизни и после смерти

На родине Каспара Давида Фридриха (1774–1840) о нем издано, как пишет Флориан Иллиес, больше книг, чем сохранилось его картин. Но на русский язык переведена только эта, последняя, изданная в 2024 году, когда празднуется 250-летие художника. Правда, существует еще каталог выставки «Мечты о свободе. Романтизм в России и Германии», прошедшей в Третьяковской галерее три года назад, где в нескольких статьях Фридрих — главный или упомянутый герой.

Перед Иллиесом стояла сложная задача — не повторить то, что уже написано о гении немецкой живописи. Решил он эту задачу остроумно, написав не искусствоведческий труд, не биографическое исследование и не роман о художнике, а смешав все эти жанры и приправив их не только массой сведений о бытовании картин после смерти автора, но и размышлениями на самые разные темы, прямо или косвенно связанные с Фридрихом и его творчеством.

Повествование в книге не последовательное, а фрагментарное: периоды жизни художника описаны в соответствии с главами книги, названными «Огонь», «Вода», «Земля» и «Воздух»; с каждой из стихий его связывали особые отношения. Столь пестрая композиция не только бодрит, но и путает читателя, который в разных главах книги видит героя то мрачным занудой, одержимым фобиями, то травмированным смертью брата неврастеником, то успешным светским господином и преуспевающим художником. Возможно, таким противоречивым человеком и был Каспар Давид Фридрих, но, чтобы убедиться в этом, надо прочитать еще одну его биографию.

Огню в книге отдано больше страниц, чем остальным стихиям, но не потому, что картин с этим сюжетом больше и несколько полотен Фридриха сгорели при пожарах, в том числе во время бомбежки Лейпцига в декабре 1943 года. «Каспар Давид Фридрих одержим огнем, — пишет автор. — Если где-то что-то горит, он испытывает ужас. Стоит ему во время утренней или вечерней прогулки учуять запах дыма, как его охватывает паника. Почти все его письма к братьям заканчиваются упоминанием какого-нибудь пожара».

Иллиес всегда знает, что чувствовал или думал герой его книги, причем, как правило, ничего не выдумывает, а только эффектно преподносит факты, почерпнутые из документальных источников. При этом любит мелодраматические эффекты и риторические вопросы вроде: «Но часто он чувствует себя таким же беспомощным перед лицом Бога и мира, как „Монах у моря“, которого он нарисовал в 1810 году». Или: «Как возможно такое, что одна и та же картина с одиноким монахом у моря дает кому-то, точнее, кронпринцу утешение в глубокой печали, а другого, Генриха фон Клейста, затягивает в пучину одиночества и безутешности?»

В книге нет именного указателя. Возможно, потому, что он был бы слишком длинным: некоторые персонажи появляются в тексте по ничтожному поводу. Например, пару страниц занимает внутренний монолог немецкого офицера Эрнста Юнгера (основан на дневниковой записи 1942 года), мечущегося между женой и любовницей и чувствующего себя все тем же маленьким монахом на пустынном берегу перед морской стихией.

Хотя приемов традиционного искусствоведения Иллиес избегает, все же ему приходится упоминать о новаторстве Фридриха, например неоднократно отмечая, что его пейзажи не реалистические, а составленные на основе натурных зарисовок («Очевидно, что ему не так уж важно, что Создатель поставил конкретное дерево или скалу на другое место, — его картины представляют собой абстрактные коллажи из реалистичных элементов»). Для Иллиеса несущественно, что так писали природу задолго до Фридриха, — лишь бы читатель не заскучал.

«Магия тишины» — первая его книга о художнике; две предыдущие, успешные, были о поколении самого автора и о годах, предшествовавших приходу фашизма, они тоже представляют собой «коллажи из реалистических элементов». Искусствовед по образованию и многолетний газетный колумнист, Флориан Иллиес хочет и умеет писать об искусстве в жанре светской беседы, когда главное — понравиться читателю, обаять его. И с поставленной задачей он справился отлично, но если вас раздражает многословие, то придется дождаться перевода другой книги о Каспаре Давиде Фридрихе.