Со-бытие без события: «Арт Москва» похожа на дорогую барахолку

На превью главный устроитель ярмарки Василий Бычков делал акценты как раз на интеллектуальных поводах, среди которых конференция, посвященная памяти основателя Института проблем современного искусства и Московской биеннале Иосифа Бакштейна, которая, как обещают, станет ежегодной; исследование научного сотрудника Института искусствознания Инны Пуликовой о трендах арт-рынка; «инсталляция» из инфотумб, представляющих различные музеи и арт-институции.

«Арт Москва» появилась в 1996 году как альтернатива салонным ярмаркам и сконцентрировалась на современном искусстве. Акцент на актуальном она сохраняла, несмотря на разные трансформации, до момента закрытия в 2013 году. Спустя годы, в 2022-м, арт-ярмарка возродилась в обновленном формате, расширив круг интересов до антикварного и ювелирного искусства. А в этом году показала еще большую всеядность, добавив направлений — от дизайна и тиражной графики до книжного развала и исследовательских форматов. Всего у ярмарки на этот раз пять разделов: в современном секторе 39 галерей, антикварных — 42, ювелирных стендов — 45, дизайнерских — 24, тиражную графику представляют 11 площадок.

Но, окунувшись в пестрое содержание городка искусств, становится ясно, что все потуги вытянуть себя за волосы из болота, повторив эксперимент барона Мюнхгаузена, разбиваются о фабулу современности. Приходится констатировать: некогда отличавшаяся качеством выставка-продажа все больше напоминает тот самый салонный формат, которому в свое время являлась альтернативой. Здесь и золото-бриллианты, не поражающие оригинальными дизайнерскими решениями, и сервизы на любой вкус, и аляписто интерьерное, и современное безо всякой остроты — словом, роскошная барахолка.

Нельзя сказать, что с ярмарки совсем исчезло качественное и умное искусство. Валерий Дудаков показывает (но не продает) свою коллекцию, которую собирал с 1960-х. На выдержанном сером фоне можно найти работы Владимира Вейсберга, Николая Вечтомова, Владимира Немухина, Оскара Рабина, Бориса Свешникова, Юло Соостера и Михаила Шварцмана, которые коллекционер покупал на аукционах или у самих авторов. А заодно узнать у собирателя о представленных художниках, с которыми он был хорошо знаком, поскольку выставлял рядом с ними собственную графику с 1966 года.

Мы поинтересовались Вейсбергом, чье 100-летие как раз сейчас Пушкинский музей отмечает тонкой выставкой «От цвета к свету». «Эту работу я купил на Sotheby’s. Но вообще, Вейсберг был моим первым приобретением. Только та картина сгорела вместе с моей квартирой на Кутузовском проспекте. Уборщица воткнула штепсель не туда, в итоге в огне погибло миллионов на пять долларов. Но ничего, пережили. Я так разозлился, что купил эту работу — за $150 тыс. А вот эту картину Рабина я купил у самого Оскара — за 100 руб. в 1971 году», — рассказал Валерий Александрович, у которого в рукаве еще миллион историй.

Стенд Stella Art Foundation — тоже один из ключевых и чуть ли не самый большой на ярмарке. Мимо не пройдешь. Здесь, в разреженной атмосфере, на белых стенах, работы начала 2000-х: Константин Латышев, Владислав Мамышев-Монро, Анатолий Осмоловский. Они тоже не продаются.

Бросаются в глаза портрет хозяйки фонда Стеллы Кесаевой кисти Алекса Каца и ироничная картина Юрия Альберта «Обезьянничает» (2001). Символично, что именно она на видном месте. Альберт переписал маслом в увеличенном формате карикатуру Юлия Ганфа из журнала «Крокодил». В советские времена, когда все абстрактное и модернистское было объявлено формализмом и запрещено, люди, в том числе художники, могли узнать о «другом» искусстве как раз из карикатур. Что потом отразилось в зеркале только-только зарождавшегося концептуализма. Так и тут. Среди моря беззубой классики и интерьерного искусства, кричащего китча в стиле «вырви глаз» и антикварной мишуры можно найти жемчужины, которые стоит примечать. Например, «глазастую» серию Аркадия Насонова (по 300–400 тыс. руб.), которую в том году показывали в «ГЭС-2» на выставке «Облачное хранилище»; старые работы Анны Желудь (по 230 тыс. руб.), из которых выросли ее инсталляции из прутьев; концептуальную абстракцию Клары Голицыной (90 тыс. руб.); тиражные работы Андрея Логвина с текстами (по 20 тыс. руб.). «Коллективное & бессознательное» Михаила Рубанкова предлагается за 90 тыс. руб.

Есть что приметить и на стендах Агентства креативных индустрий (АКИ), где представлено 15 выпускников 9 творческих вузов. Хотя на сей раз подборка слабее, чем в прошлый год. Эта «улочка» помечена алыми линиями. Здесь, например, можно обнаружить работы Юлии Немовой (Школа дизайна НИУ ВШЭ) из серии «Мерцание места», которая была и на недавней ярмарке |catalog|. Цветная графика сделана в самых неожиданных точках разных музеев (к примеру, две представленные работы написаны под самой кровлей ГМИИ, куда просто так не попасть). Таким образом художница пыталась запечатлеть невидимую ауру пространства, где живет искусство. Только в типографии Сытина, на |catalog|, графика соседствовала с работами других авторов, вкупе превращаясь в тотальное высказывание, где отражался нерв времени. Здесь такого нет.

На другом стенде АКИ показывают работы выпускницы МАРХИ Кати Зорькой — объемные произведения из бархата, в одном из которых слышатся отголоски Рериха, а в другом — наивность Пиросмани. Только вот описание не соответствует содержанию. Оказалось, изначально заявленные работы с иконными образами, в которых, впрочем, нет ничего предосудительного, сняли в последний момент. Художнице пришлось заменить их другими. Вспоминается скандал с инсталляцией Олега Кулика «Большая мать», которая была представлена на первой после возрождения «Арт Москве» в 2022 году, где Елене Ямпольской почудилось сходство со знаменитой скульптурой «Родина-мать» Евгения Вучетича. На художника завели дело по части 3 статьи 354.1 УК РФ («Реабилитация нацизма»). И как он не объяснял, что мотивом произведения стало расставание с женой, что скульптура вообще о роли женщины в современном обществе и отсылает к многим изображениям воительниц древних цивилизаций, осадок от той истории, вероятно, остался не только у выпущенного под подписку о невыезде художника.

По словам Василия Бычкова, покупательская активность на российском арт-рынке выросла на 30%, что неудивительно, ведь приобретать что-то на Западе теперь проблематично. Но, пожалуй, основной тренд, явленный «Арт Москвой», — вектор на осторожность. На стол потенциальным покупателям поданы всякие разносолы вперемешку с борщом и мармеладом, среди которых запрятаны деликатесы. Как выразился Валерий Дудаков, перефразировав классика, «это рынок: тут вам и ананасы, и рябчики».