Юрий Злотников в Третьяковке: сигналы из оттепели

Московский художник Юрий Злотников (1930–2016) обладал вулканическим темпераментом, водил многочисленные знакомства и интересовался всем на свете, отнюдь не только искусством. Но стоило ему завести разговор о чем угодно, как через полминуты выяснялось: речь все равно идет о художественных проблемах, сколь бы далеко от них ни отстояла исходная тема.

Это не было у него богемным имиджем, он так жил и чувствовал всегда — с очень юных лет, с периода обучения в легендарной Московской средней художественной школе (МСХШ). А происходило то обучение, между прочим, в 1940-е годы, времена свирепые. Однако Злотников как-то умудрялся не зацикливаться на мрачном и самостоятельно пытался расширять кругозор. Большое влияние, в частности, оказало на него общение со знаменитым художником-графиком, бывшим ректором ВХУТЕМАСа Владимиром Фаворским, в дом которого он был вхож с отрочества.

Пик творческой активности Юрия Злотникова предсказуемо совпал с оттепелью. Оживать тогда начали более или менее все, но этот художник, ни в какой вуз в итоге не поступивший, рвался к самым решительным экспериментам на стыке науки и искусства. И стал одним из первых абстракционистов в послевоенной истории страны.

«Что-то физики в почете. Что-то лирики в загоне, — писал поэт Борис Слуцкий в 1959 году и тут же предлагал объяснение: — Дело не в сухом расчете, дело в мировом законе». Можно сказать, что Юрий Злотников как раз и пытался разобраться с упомянутым мировым законом. Общался с математиками, кибернетиками, психофизиологами, лингвистами: любой аспект казался важным. Впрочем, лирику в угоду физике Злотников не отбрасывал: требовался их синтез. Составной частью его метода стало пристальное наблюдение за микродвижениями собственных чувств.

Именно этот исторический отрезок представлен сейчас на выставке в Новой Третьяковке. «Показать только „Сигналы“ — давняя идея, которую при жизни Юрия Савельевича невозможно было осуществить, — говорит Ирина Горлова, заведующая отделом новейших течений Государственной Третьяковской галереи и сокуратор выставки. — Он всегда был против и считал, что его творчество надо показывать контрапунктами: „Сигналы“ вместе с фигуративными работами. На всех выставках, которые он делал сам, он соединял фигуративное и абстрактное. Но в этом случае мы своей кураторской волей показываем только „Сигнальную систему“ 1957–1962 годов. И еще добавлены „Протосигналы“ 1956-го. Ничего более позднего, такой стерильный проект».

Сам автор впоследствии рассматривал эти циклы лишь как подступ к дальнейшей проблематике, когда на смену Сигналу пришел Знак. Тем самым Злотников не отрекался от прошлого, а пытался встроить его в систему более развернутую, полифоничную. Но искусствоведы сегодня ценят его «Сигналы» больше всего остального — во многом из-за их первопроходческого характера. Галерист Сергей Попов, другой сокуратор выставки, в каталожной статье называет Злотникова «одним из первых художников после авангарда, который стал работать с чистым цветом».

Хотя тут важно понимать, что Юрий Злотников не начинал с того места, где остановились его предшественники. Многое изобреталось заново, но что именно? Василий Кандинский, Казимир Малевич, Пит Мондриан писали статьи и трактаты, стремясь теоретически обосновать свои беспредметные поиски. Злотников же предпочитал комментировать «Сигналы» устно (например, в интервью) — а если и письменно, то кратко. Могло даже показаться, что его метод вообще не имел под собой твердой теоретической почвы, но буквально накануне выставки вышла в свет книга «У истоков „сигнальной системы“», где эта тема разложена по полочкам.

Оказалось, что существует рукопись рубежа 1950–1960-х под названием «Работа над анализом динамических чувственных ощущений», в которой сам художник последовательно и наглядно, то есть с приложенными картинками, обосновал свою «Сигнальную систему». Это чрезвычайно занимательное чтение — хотя бы потому, что до сих пор творчество Злотникова многими, если не большинством, воспринималось в качестве модернистского орнамента, что ли. К каким бы выводам ни пришел читатель книги, в любом случае «декоративный» аспект в его сознании отпадет сам собой.

Соответственно, и выставка построена как нечто среднее между кабинетом и лабораторией. «Наш зал — это „белый куб“, в котором по стенам, в один ряд, как бы опоясывая зал, висит около 70 цветных „Сигналов“, — рассказала Ирина Горлова. — В центре установлен большой подиум, на котором стоят витрины с рукописями и эскизами, совсем крошечными. Здесь же черно-белые „Протосигналы“. Зритель может подняться на этот подиум, представляющий собой что-то вроде открытого кабинета». И хотя нет уверенности, что герой выставки одобрил бы ее стилистическую однородность и хронологическую замкнутость, все же плюсы этого проекта очевидны: из цельности вырастает ясность.

Новая Третьяковка
«Юрий Злотников. Сигнальная система»
До 14 июля