«Лучшая кисть Болоньи» Элизабетта Сирани вновь заставляет говорить о себе

В один из ноябрьских дней 1665 года итальянский город Болонья погрузился в траур. Церковь Сан-Доменико была закутана в черную ткань, расшитую золотым шелком, с ее колонн свисали специально написанные элегии, а литургия, сочиненная музыкальным руководителем капеллы, была исполнена хором Болонского университета, после чего «рыдания и вздохи разносились по храму». В центре огромного катафалка из искусственного мрамора располагалось скульптурное изображение рисующей женщины в натуральную величину.

Таковы свидетельства о торжественной мессе, которую отслужили по Сирене — Элизабетте Сирани (1638–1665), неожиданно скончавшейся за два с половиной месяца до того. Несмотря на юный возраст, она пользовалась репутацией художницы с международным признанием, ее называли «лучшей кистью Болоньи». Круг ее клиентов был чрезвычайно широк: от местных рыбаков до представителей династии Медичи и европейских королевских особ.

Биография Элизабетты Сирани, написанная Аделиной Модести, продолжает великолепную серию издательства Lund Humphries «Художницы в центре внимания», цель которой — вернуть женщин в реестр истории искусства и подсветить невероятные, но забытые карьеры. Хотя в данном случае необходимость напоминания выглядит несколько удивительной, ведь типичные причины забвения — отсутствие архивных свидетельств и дошедших до нас произведений, а также неподписанные работы, усложняющие провенанс. Однако все это не про Сирани.

Дочь художника и торговца произведениями искусства Джованни Андреа Сирани, она начала заниматься живописью в 12 лет и уже с 17-ти постоянно вела записи, тщательно фиксируя развитие своей карьеры — вплоть до трагической и до сих пор не получившей объяснения смерти десять лет спустя. Дневник был опубликован в 1678 году как часть биографии ее знаменитого наставника, историка искусства графа Карло Чезаре Мальвазия. В записях Элизабетты Сирани перечислено более 200 картин, не говоря уже о рисунках, из которых до наших дней дошло 149, а также 14 совместных произведений. При этом около 70% работ подписаны. Нет сомнений, что она была одной из самых узнаваемых художниц своей эпохи.

Роскошно иллюстрированная книга Модести объединяет ту документацию XVII века с ее собственными архивными исследованиями и недавними открытиями других ученых. Мы обнаруживаем, в частности, что студия Сирани работала почти как салон: посетители, прежде всего болонские дворянки, входившие в число ее первых покровительниц, наблюдали за работой художницы, заодно обсуждая искусство и литературу или просто сплетничая.

Элизабетта Сирани писала портреты, библейские и античные сцены, а также культивировала собственный образ через автопортреты, в которых представала то в виде аллегории живописи, то Цирцеи, то какой-нибудь святой, и даже использовала автопортретные черты для изображения Христа.

Мы также узнаем о методах работы Сирани и о том, как при получении заказа она могла тут же, в считаные минуты, набросать эскиз будущей работы. Ее специализацией были изображения Богоматери, и Модести сопоставляет несколько таких произведений, чтобы раскрыть развитие авторской техники. Художница писала, что ей хотелось “far maniera da se” («следовать собственному пути»), и в самом начале карьеры она пользовалась приемами импасто, нанося на холст смелые, широкие мазки. Со временем ее стиль приобрел плавность и легкость, которые отличали художницу от современников.

По сравнению с остальной Италией и Европой Болонья была безопасной гаванью для женщин из элиты. Они могли обучаться в городском университете и делать карьеру. Элизабетта Сирани была девушкой высокообразованной. Например, сохранились свидетельства о том, что она читала классику на латыни и греческом. Ее художественный талант явно подпитывался интеллектуальной мотивацией.

Но, хотя болонские женщины имели больше возможностей для развития, чем их современницы из других городов, подлинного равноправия не было и здесь. Одной из причин, почему Сирани вела столь подробный «производственный журнал» и подписывала так много своих работ, было желание доказать собственное авторство. И да, заработанными ею деньгами распоряжался отец. Тем не менее редкие художницы до Сирани — и в течение долгого времени после ее смерти — могли управлять студией с подмастерьями и женской художественной школой.

Биография, написанная Аделиной Модести, представляется важным шагом на пути к повторному признанию Элизабетты Сирани одной из самых значительных художниц ее поколения. Это действительно была «блестящая» фигура, как говорилось в траурной речи, купавшаяся в «публичной похвале, аплодисментах и всеобщем восхищении».