Художница создала мираж дома под сводами музея

Музеи — не то, чем кажутся. Так утверждают теоретики искусства и художники, работающие с категорией пространства. Пионер ленд-арта Роберт Смитсон, к примеру, считал музеи тюрьмами, где в выставочных залах, будто в камерах, заточены произведения искусства. Концептуалист и художественный критик Брайан О’Догерти, в свою очередь, сравнил галереи с лимбом, где омертвевшее искусство находится в некой «витринной вечности». Современная российская художница Анастасия Литвинова предлагает другое, не такое мрачное сравнение. Для нее музей — это дом, в котором регулярно сменяются жильцы — художники. Один за другим они на время присваивают выставочное пространство, населяя его своими работами.

Новым домом художницы стала городская усадьба на Гоголевском бульваре в Москве, где ныне находится один из филиалов Московского музея современного искусства (ММОМА). Если точнее, она заняла сводчатые каменные палаты во флигеле. Ее сайт-специфический, то есть неотделимый от самого места, проект носит название «Два дома». Оно позаимствовано с таблички на фасаде: «Объект культурного наследия „Два дома“, конец XVIII в., арх. М.Ф.Казаков», но предполагает более широкое прочтение.

В основу выставки, по признанию Анастасии Литвиновой, должно было лечь исследование интригующей истории усадьбы. В первой четверти XIX века здесь жил Михаил Нарышкин и проходили собрания тайного общества декабристов, а позднее, когда дом принадлежал Министерству народного просвещения, его гостями становились Иван Тургенев, Александр Островский, Афанасий Фет. Несмотря на выдающуюся биографию здания, поиск достаточного количества материалов о нем не увенчался успехом, и потому выставка-исследование превратилась в выставку-метафору, выставку-ощущение, выставку-мираж.

Экспозиция утопает в полумраке. По периметру первого зала развешаны старые оконные рамы со стеклами. Они кажутся призраками тех окон, сквозь которые в помещение когда-то проникал свет и которые теперь перекрыты фальшстенами. На стекла проецируются странные нечеткие изображения. На первый взгляд, они неподвижны, но, если присмотреться внимательнее, замечаешь, как колышутся кроны деревьев, мелькают редкие машины и прохожие. Но это вовсе не видео: сквозь вырезанные в фальшстенах маленькие отверстия происходящее на улице отражается в режиме реального времени на парящих внутри помещения квазиокнах — правда, вверх ногами. Так работает камера-обскура. Мастера прошлого использовали это оптическое устройство для создания реалистичных изображений, а Анастасия Литвинова — чтобы впустить внешний мир в давно изолированный от него музей. Но это не просто внешний мир — это перевернутый мир, и кураторы выставки Динара Уварова и Варвара Новикова видят в этом ни много ни мало эсхатологический мотив.

Улица словно прорастает внутрь музея еще и тенями, напоминающими ветви раскидистого дерева. Они ползут по белым сводчатым стенам от конструкции в центре зала. Здесь, как еще одно призрачное видение, зависла в воздухе полупрозрачная белая материя, будто запомнившая очертания предметов мебели под ней. Мебель накрывают, надолго покидая дом. Инсталляция отдает дань памяти историческим жильцам особняка, оставившим его навсегда (один из них, уже упомянутый декабрист Нарышкин, был арестован здесь в 1826 году), но в то же время она резонирует и с сегодняшней повесткой, в ткань которой прочно вплетено слово «релокация» (в последнее время многие были вынуждены обрести второй дом).

Сама Анастасия Литвинова живет на три дома — и три города: Москва, родной Санкт-Петербург и Хельсинки. Вероятно, потому ей и удается так тонко и прочувствованно раскрывать тему переезда и ностальгии по родным, оставленным пусть даже на время, местам. Наша память не самый совершенный механизм для запечатления точного образа событий, людей, пространств. Чтобы создать как бы рассеивающийся в памяти образ собственного дома, художница обратилась к цианотипии — еще одной, помимо камеры-обскуры, технике с давней историей. Интерьеры ее квартиры отпечатаны — в характерном для цианотипий синем мареве — на тончайшем, просвечивающем шелке. Большие, от пола до потолка, лоскуты ткани образуют нечто вроде эфемерного лабиринта воспоминаний, воздушные «стены» которого слегка колышутся при движении сквозь них зрителя.

Инсталляция с фрагментами домашнего интерьера символически возвращает усадьбе, которая некогда была частным владением, а ныне является публичным музеем, приватное измерение. Так два дома — дом художника и дом искусства — становятся одним целым.

Московский музей современного искусства
Анастасия Литвинова. «Два дома»
До 6 августа