Гримасы рынка NFT: обещания оказались эфемерными

С самого начала с роялти на NFT были две большие проблемы: их сложно было гарантировать из-за технических нюансов и отсутствия стандартов и их практически невозможно распределить среди нескольких сторон из-за юридических ограничений.

В мир искусства NFT ворвались весной 2021 года внезапно и в тяжелый период, когда многие институции и бизнесы старались пережить последствия локдауна, отчаянно нуждаясь в средствах. Впечатляющие $69 млн за NFT-коллаж Бипла показались легкодостижимыми и заманчивыми. Закат NFT случился почти столь же неожиданно: в течение 2022 года журналисты хоронили технологию примерно раз в месяц, пока окончательно и единогласно не провозгласили NFT сгинувшими в Лету после Art Basel Miami Beach. По иронии «смерть» технологии обуславливается низкой рыночной активностью и спадом объема продаж, а ведь, казалось бы, именно за чрезмерную «рыночность» большинство игроков мира искусства и недолюбливали невзаимозаменяемые токены. Эта статья не некролог, а, скорее, стимул к тому, чтобы задуматься об обещаниях, которые щедро раздавали «блокчейн-евангелисты», и о том, почему некоторые из них трудновыполнимы применительно к искусству.

Флаг на баррикадах NFT-революции, возможность автоматически получать авторские отчисления (роялти) стала одним из главных козырей маркетплейсов и причиной, побудившей многих творцов освоить блокчейн. Токен может менять владельца с немыслимой для рынка искусства скоростью, вплоть до нескольких раз в неделю, а цена может подскочить в разы, и вторичные продажи приносили художникам существенный доход. Например, судя по аналитике выплаченных в 2022 году роялти, собранной Milk Road, цветы Такаси Мураками принесли своему создателю почти $11 млн за год, а его совместный проект с RTFKT CloneX за то же время собрал $27,2 млн.

Многие художники, выпуская NFT, устанавливали изначальную цену на работу существенно ниже своего обычного уровня, потому что рассчитывали на последующий доход от перепродаж. Чаще всего галеристы разрешали своим художникам сотрудничать с маркетплейсами только при условии, что автор будет получать оговоренные выплаты с каждой продажи. Но отказ четырех маркетплейсов соблюдать роялти поднял вопрос о том, насколько блокчейн-система надежнее для творцов, чем существующая в реальном мире.

С технической точки зрения роялти не фиксируется на уровне смарт-контракта. Это возможно, что бы ни утверждал Бипл, но противоречит важному для криптокомьюнити принципу свободной циркуляции токенов: если пользователь хочет перевести работу из одного своего кошелька в другой или подарить кому-то, то ему не нужно платить процент от перепродажи художнику. Если же роялти будут «вшиты» в контракт, то каждая операция, даже между аккаунтами одного и того же человека, будет сопровождаться обязательным отчислением в кошелек художника. А раз роялти не исполняются смарт-контрактом автоматически, то решение вопроса о том, выплачивать ли их, зависит исключительно от доброй воли маркетплейсов, а как распределять — каждая платформа определяет самостоятельно.

Например, если выпущенный на Foundation токен продавался на OpenSea, то команда первого маркетплейса вручную переводила выплату художнику — трагикомичный сюжет о состоянии дел в индустрии, построенной на презрении к ручному труду и вмешательству посредников. Кроме того, гарантировать выплаты от перепродаж маркетплейс может только в том случае, если токен куплен у него на сайте. Если работа будет продана на маркетплейсе, где роялти необязательны, то вознаграждение художника, увы, потеряется.

В начале 2022 года Foun­da­tion, KnownOrigin, MakersPlace, OpenSea, Rarible и другие крупные игроки запустили инициативу по выработке общих стандартов индустрии на блокчейне (сейчас у каждого маркетплейса своя офчейн-инфраструктура) — Royalty Registry, но широкого распространения она не получила. Потом наступила криптозима, и маркетплейсы один за другим стали вводить политику нулевых роялти или «добровольного процента», который в случае с NFT определяет и платит покупатель. Это весьма недальновидный ход не только потому, что дискредитирует обещания криптокомьюнити заботиться о творцах так, как всякие галереи и музыкальные лейблы не смогут, но и потому, что роялти в том или ином виде законодательно закреплены во многих странах мира, а Бернскую конвенцию о защите интеллектуальной собственности подписали 176 государств. Например, роялти гармонизированы в Европейском союзе, и каждый его гражданин получает право на выплату, если работа была продана не менее чем за €3 тыс. (€10 тыс., если была куплена напрямую у художника). Но только с оговоркой: droit de suite не применяются в том случае, если сделка прошла без участия «профессионала рынка искусства», то есть напрямую между двумя физическими лицами, а также при сделке физического лица и публичного музея.

В других юрисдикциях в игру вступает вечная отговорка блокчейн-проектов — децентрализация. Документация на сайте практически любой платформы заверит, что криптопроект не привязан ни к одной юрисдикции, распределен по миру и вместо команды сотрудников всем управляют члены сообщества, они же владельцы токенов — акций этой платформы, а их решения исполняют алгоритмы, поэтому проект просто не может придерживаться законов одной страны. И конечно, такой проект не более чем программное обеспечение, никаких дополнительных сервисов он не предоставляет.

Как быть авторам?

Юрист Екатерина Ипполитова советует художникам не поддаваться на «децентрализованные» отговорки, излишне не полагаться на маркетплейсы и защищать свои права. «Художникам следует заключать договоры купли-продажи работ с маркетплейсами, в которых обязательным условием является использование стандарта ERC-721, и таким образом обеспечивать выплату роялти», — рекомендует она.

В ноябре 2022 года OpenSea представил новый ончейн-инструмент для защиты интересов художников: технология «авторизует продажу токенов только на платформах, поддерживающих роялти». Правильная, казалось бы, инициатива была встречена настолько неоднозначно, что разбору различных мнений можно посвятить отдельную статью. Главная проблема состоит в том, что художники смогут воспользоваться инициативой, только если выполнят одно из трех условий OpenSea, в противном случае они полностью теряют роялти. Самый простой способ сохранить свои выплаты — минтить (так называют процесс создания невзаимозаменяемого токена с его регистрацией в блокчейне) работы на OpenSea — не подходит тем, кто пишет свои смарт-контракты или выпускает работы на нишевых маркетплейсах, например на заточенном под генеративное искусство Art Blocks. Следующая опция — вставить несколько строк кода OpenSea в смарт-контракт — ужаснула часть менее технически подкованных пользователей.

Сама идея «черного списка» противоречит либертарианскому настрою блокчейн-комьюнити, ведь его нужно поддерживать, а значит, включать в безличный, «без доверия», блокчейн людей. Многие раскритиковали OpenSea за монополистическое поведение, за которым стоит не забота о художниках, а желание избавиться от конкурентов. Эрик Snowfrow написал в Twitter, что роялти — это культура, и, с его точки зрения, опасно излишне полагаться на одного игрока и таким образом превращать его в единоличного хранителя культуры.

В декабре 2022 года OpenSea объявил о пересмотре некоторых из своих решений. Так, художники и компании, не начавшие использовать Operator Filter Registry (инструмент — блокировщик платформ, не поддерживающих отчисления художникам), могут выставить опциональные роялти. Платформа не сможет гарантировать их соблюдение, но этот вариант все равно лучше полной потери выплат от вторичных продаж. Кроме того, OpenSea согласился внедрить ончейн-стандарт EIP-2981 (команде Foundation и других маркетплейсов больше не придется вручную отправлять платежи художникам).

Кроме того, маркетплейс объявил о передаче всех полномочий по роялти в специально созданный коллектив — Creator Ownership Rese­arch In­sti­tute (CORI), включающий представителей таких платформ, как Foundation, Mani­fold, Nifty Gateway, Open­Sea, SuperRare и Zora. Со временем к инициативе, возможно, присоединятся более нишевые площадки, авторы смарт-контрактов и сами художники, и вместе у них получится найти оптимальное решение и выработать нужные стандарты.

Вторая сложность, о которой я упоминала в самом начале раздела, — юридическая. Она связана с распределением роялти среди нескольких участников. Маркетплейс, принимающий деньги и рассылающий их в несколько кошельков, иными словами, перераспределяющий криптовалюту, рискует попасть под статус биржи, что подразумевает совершенно другой уровень контроля за пользователями и внимания со стороны регуляторов — риск, который не стоит свеч для небольших игроков. Заверения площадок, что все деньги пойдут художнику, чтобы тот сам решил, с кем их делить, снова не более чем маркетинг: это не забота о творце, а неизбежность. Других вариантов просто нет.

Екатерина Ипполитова

Юрист

По смыслу статьи 1 (2) Директивы 2001/84/ЕС Европейского парламента и Совета от 27 сентября 2001 года «О праве перепродажи в пользу автора оригинального произведения искусства», маркетплейсы могли бы выступать посредниками при продаже искусства, поскольку по факту являются одними из профессиональных участников арт-рынка. А положения указанной директивы обязывают государства Европейского союза обеспечивать возможность авторам получать роялти на свои произведения. И это было бы прекрасное решение для художников, однако есть одно «но».

В преамбуле 2 директивы указано, что ее положения распространяются только на произведение искусства, существующее физически (physical work), а значит, к NFT не применяются. Что неудивительно, ведь это директива 2001 года, когда разговор про NFT в принципе не шел. Уже после появления NFT, в 2022 году, в гайде Европарламента регулятор эту проблему обозначил, но позиции своей не поменял, указав, что обязательным условием для создания права перепродажи является хранение цифрового произведения искусства на физическом носителе данных.

Это неприменимо к NFT, да и сама продажа NFT подразумевает продажу не «оригинальной» работы, а только токена как набора цифровых данных. При этом в разъяснениях указывается, что автор не лишается права и может обеспечить себе сам процентное участие в доходах от перепродажи NFT, запрограммировав смарт-контракт и, таким образом, инициировав своего рода право перепродажи. Получается, что по нормативам ЕС вопрос установления или не установления роялти с перепродажи может решаться маркетплейсом самостоятельно.