Не только булыжник. Весь Иван Шадр в Третьяковке

Широкой публике имя и творчество Ивана Шадра (1887–1941) знакомы преимущественно по скульптурной серии начала ­1920-х годов. «Рабочий с молотом», «Красноармеец», «Крестьянин», «Сеятель» — все они были созданы по заказу Гознака для воспроизведения на первых советских купюрах. Впоследствии эти фигуры не раз повторялись и варьировались. Но главным стало произведение Шадра под названием «Булыжник — оружие пролетариата» (1927), которое в гипсовом варианте экспонировалось на выставке к десятилетию Октября, было отлито в бронзе в 1947-м, уже после смерти автора, и обрело огромную популярность. Одна из позднейших копий установлена в московском парке Декабрьского восстания, а в ретроспективу включен музейный экземпляр.

На самом деле будущего ваятеля звали Иван Иванов. Звучало совсем не богемно, так что со временем появился Шадр — сокращение от названия города Шадринска Пермской губернии, где прошло его детство. Возможно, псевдоним этот был еще и формой проявления благодарности к малой родине: шадринская городская управа выплачивала юноше из бедной семьи стипендию в годы обучения и даже финансировала его европейскую стажировку. Впрочем, скульптурное поприще довольно долго конкурировало у него с музыкальным и актерским; лишь к началу 1920-х Шадр сделал окончательный выбор.

В молодости он одно время обучался ваянию в парижской Академии де ла Гранд-Шомьер у Антуана Бурделя, однако истинным его кумиром был все же Огюст Роден, полагает сокуратор выставки, главный научный сотрудник отдела скульптуры Государственной Третьяковской галереи Лариса Бедретдинова. «Открывают выставку небольшие скульптурные эскизы, — комментирует она. — Один из них называется „Борьба за жизнь“, и в этом случае Шадр явно смотрел на „Врата ада“. А скульптура „Любовь“ — не менее явная аллюзия к роденовскому „Поцелую“. Хотя дореволюционных работ известно мало: все-таки Иван Шадр — главным образом скульптор советского периода».

«В нашей коллекции он представлен широко и лучшими своими работами, — говорит Лариса Бедретдинова, — но почти неизвестна его графика. А она интересна прежде всего тем, что это именно рисунки скульптора: наброски, эскизы разных памятников». Не случайно сокуратором выставки стала Елизавета Ефремова из музейного отдела графики: работ на бумаге здесь представлено даже больше, чем произведений скульптуры. А еще есть один живописный холст — устроители сочли, что хрестоматийный «Портрет скульптора Ивана Шадра» (1934) кисти Михаила Нестерова как нельзя лучше подходит в качестве эпиграфа к экспозиции.

Отдельная тема в ней — нереализованные проекты. Например, «Памятник мировому страданию», которым Шадр был увлечен в середине 1910-х годов. «Предполагался огромный ансамбль, — рассказывает Лариса Бедретдинова. — Двор, огороженный гранитными плитами, вход в ворота Вечности с аллегорическими фигурами в духе египетских статуй, внутри — озеро Слез, обрамленное тополями и кипарисами. Завершать ансамбль должна была пирамида Страданий, в последнем зале которой помещалась часовня Воскресения, дарующая надежду». Этот проект был утвержден Московской городской думой для увековечения памяти жертв Первой мировой войны. Даже после революции рассматривалась возможность его адаптации к новым реалиям, но не вышло, конечно. Сохранился лишь небольшой набросок, показанный сейчас на выставке.

А еще здесь представлено то, что было все-таки воплощено, однако до экспозиции «в офлайне» не добралось. Для знаменитой Сельскохозяйственной выставки 1923 года в Москве Шадр изготовил семиметровый горельеф «Борьба с землей». Его сначала отлили в гипсе, позднее перевели в бронзу, и этот экспонат хранится в Третьяковской галерее, но на выставку его не выдали: он готовится к реставрации. Оригинал заменила видеопроекция на стене — тоже семиметровая. 

Новая Третьяковка
«Скульптор Шадр. К 135-летию со дня рождения»
До 19 марта