Благопожелания, политика и искусный декор в дальневосточном вкусе

Чернолаковый корейский шкаф конца XIX века и японская шкатулка в стиле намбан XVII века входят в коллекцию восточного искусства Музеев Московского Кремля. Их реставрация только что завершена во Всероссийском художественном научно-реставрационном центре им. академика И.Э.Грабаря. Музей планирует показать оба уникальных предмета в своем новом здании на Красной площади, 25 (открытие которого предварительно намечено на 2024 год), но корейский шкаф зрители смогут увидеть раньше — на выставке «Корея и Оружейная палата. История коронационного дара последнему императору» в начале будущего года.

Сведения о происхождении корейского шкафа были давно утеряны, но после исследований выяснилось, что он был подарен Николаю II по случаю его коронации в Москве в 1896 году. Посольство во главе с Мин Ёнхваном стало первым дипломатическим визитом в Европу представителей Кореи, а его цель была гораздо серьезнее протокольной, рассказали в Музеях Кремля. В тот момент японские вой­ска вторглись в Корею, король которой стал пленником в своем же дворце. Опасаясь за жизнь, в феврале 1896-го он вместе с наследником скрылся в русской дипмиссии в Сеуле и провел там почти год. Так что корейское посольство прибыло в том числе для ведения прямых переговоров с российским правительством.

Шкаф представляет собой традиционный предмет корейской мебели, состоящий из двух поставленных друг на друга частей — эта разновидность носит название «нон». Его основа деревянная, декор перламутровый, накладки металлические, внутри он обклеен бумагой — так что над шкафом работали реставраторы из разных отделов. В частности, возрождением перламутрового декора занимались Лариса Гетьман и Светлана Медведева.

«У всех предметов, которые инкрустированы перламутром, возникают одинаковые проблемы: деревянная основа усыхает — перламутровые детали либо отпадают от основы, либо неравномерно отходят от поверхности. Что касается перламутра, то, в отличие от жемчуга, срока годности он не имеет. Это удивительно красивый, яркий материал, но работать с ним сложно: пилится он только закаленным инструментом, при этом сохраняя хрупкость и ломкость. Встречается и зеленый природный перламутр, и голубой, и белый, и розовый, и золотой, и серый, и почти черный. Для восполнения утраченных деталей корейского шкафа нон был выбран перламутр Awabi (морское ушко), близкий по цвету и оптическим свойствам авторскому», — рассказала The Art Newspaper Russia заведующая мастерской реставрации резной кости, художник-реставратор Лариса Гетьман.

Пластины перламутра пришлось демонтировать, чтобы удалить старый клей, а потом восполнить утраты. «Это необыкновенно сложная и трудоемкая работа, поскольку материал природный и узор, цветовая гамма и преломление света на его поверхности всегда индивидуальны. Перламутровые детали для большей выразительности были гравированы автором, но для соблюдения принципа отличимости гравированный рисунок не восполнялся», — объяснила Лариса Гетьман.

В декоре шкафа использованы изображения особо почитаемых в Корее символов долголетия. Из них наиболее популярны «десять бессмертных»: солнце, скала, вода, облака, сосна, бамбук, водяная черепаха, журавль, олень и «трава вечной молодости». Интересно, что символический смысл изображения на боковых стенках шкафчика остается загадкой. Там опознается растение баррингтония, плоды которой содержат токсичное вещество, обладающее временным парализующим эффектом. Эти плоды используются для хитроумного способа рыбной ловли, причем улов можно спокойно употреблять в пищу. Но что за аллегория подразумевалась художником, неизвестно. Шкаф удалось отреставрировать благодаря финансовой поддержке Фонда культурного наследия Кореи за рубежом.

История шкатулки не менее удивительна. Она относится к ранним образцам японских лаков в стиле намбан, выполненных для европейского рынка в эпоху активных контактов Португалии с Японией с 1570-х до 1630-х годов. Этот чрезвычайно модный для своего времени предмет оказался в Москве в конце XVII века. Шкатулка поступила в Патриаршую ризницу в 1696 году из дома митрополита Крутицкого Тихона, а в российскую столицу была привезена годом ранее епископом Палестинской Андрузской епархии Арсением — в качестве ларца с мощами святых. В музейное собрание Оружейной палаты шкатулка была передана из Патриаршей ризницы в 1920 году.

Как рассказывают в Музеях Кремля, в описях XVII–XVIII веков русские писцы, никогда не видевшие восточных лаков, пытались охарактеризовать этот предмет, сравнивая с привычными и похожими материалами: сургучом, китовым усом и рогом. Дверцы шкатулки украшены изображением петухов — магических птиц, призывающих солнце, отгоняющих злых духов и возвещающих возрождение жизни. Утраченный декор на верхней поверхности решено было не реконструировать, так что в итоге восстановили только ее геометрическую отделку из перламутра.