Экономика искусства в версии Рембрандта: но можно живопись продать

Судьба у автора этого труда, Светланы Алперс (р. 1936), весьма необычна, и пересказ ее биографии отодвигает, а подчас и заменяет изложение собственно ее взглядов и революционного метода работы. Дочь нобелевского лауреата по экономике Василия Леонтьева и американской поэтессы Эстеллы Хелен Маркс, Светлана родилась в Кембридже, докторскую степень получила в Гарварде под руководством легендарного историка искусства Эрнста Гомбриха. Тридцать шесть лет Алперс преподавала в Калифорнийском университете в Беркли, а также читала лекции в Принстоне, Стэнфорде, в университетах Берлина, Гааги, Парижа. В 2009-м Американская ассоциация художественных колледжей (CAA) присвоила ей звание выдающегося преподавателя, в 2010-м в Амстердаме прошел искусствоведческий симпозиум в ее честь.

В фокусе ее научных интересов, помимо прочего, были арт-процессы в Голландии в период раннего капитализма. Помимо работы о Рембрандте, она написала исследование о Рубенсе (1995) и признанный ныне классикой труд «Искусство описания: голландская живопись в XVII веке» (1983), также недавно переведенный на русский язык.

Применительно к Рембрандту своеобразие подхода Светланы Алперс заключается в том, что она сломала романтическую модель восприятия этого живописца.

Точнее, сломала ее сама жизнь. Стартовавший в 1968 году в Амстердаме исследовательский проект «Рембрандт» привел к фундаментальной переатрибуции его работ. Оказалось, что из 800 картин, приписывавшихся художнику в начале XX века, им лично было создано порядка 330, остальное в подражание мастеру делали его мастерская или сторонние копиисты. Но модель гениальности, унаследованная нами из XIX века, предполагала исключительные достоинства только в авторских вещах. Как же в таком случае поступать с шедеврами, поменявшими атрибуцию? Неужели, например, «Мужчина в золотом шлеме» (1650, Берлинская картинная галерея), которым несколько столетий восхищались знатоки, в одночасье лишится всех своих превосходных качеств только потому, что мы узнали, что его создал кто-то из учеников Рембрандта?!

Признание того, что мы имеем дело не с гением-одиночкой, а с антрепренером, руководителем арт-бизнеса, производившим художественный продукт (пусть и очень высокого качества), стало отправной точкой, и в результате Светлана Алперс сильно скорректировала наши представления о Рембрандте.

Он отнюдь не был бессребреником, ради своих идеалов презревшим богатство и славу (что можно предположить по его последним автопортретам). Наверное, как и любой человек, Рембрандт был соткан из противоречий. Властный и сердобольный, расчетливый и мудрый (автор сравнивает его с Чарли Чаплином), в юности он стремился к успеху, почету и деньгам. Он выгодно женился на дочери бургомистра, взял за нее хорошее приданое, что в те времена считалось удачей для живописца, поскольку позволяло меньше зависеть от продаж.

Вопрос о продажах, наверное, ключевой в книге. Обычно в XVII веке художники искали себе патронов среди знати и кормились от их щедрот. Это были средневековые отношения «вассал — господин». Но в Нидерландах бушевал капитализм, вовсю работала фондовая биржа, предприниматели постигали азы ценообразования, и Рембрандт был частью этого процесса. Его стратегия заключалась в том, чтобы не угождать заказчикам, а навязать свой бренд, стиль и индивидуальность, превратить все это в товар и продать на свободном рынке. Он стремился быть не средневековым, а именно капиталистическим художником. По крайней мере, в интерпретации Светланы Алперс.

Например, революционным маркетинговым изобретением Рембрандта стала печать офортов разной степени завершенности. В каждый последующий оттиск он прибавлял персонажей и детали, тем самым побуждая коллекционеров приобретать целые серии. Вкупе с высочайшим художественным качеством эта уловка сработала. Печатная графика приносила ему такой же доход, как и картины, в Европе он был известен прежде всего тиражными произведениями.

В 1639 году, находясь на пике успеха, Рембрандт купил в Амстердаме большой дом и собрал там гигантскую коллекцию искусства, драгоценностей, книг, оружия, тканей, одежды и безделушек. Он был настолько активен на аукционах и распродажах, что родственники жены подали на него в суд за расточительство. Но не было ли это опять же стратегией капиталиста, создававшего себе правильную репутацию? Не стремился ли он быть на равных со своими богатыми заказчиками? И не той же ли цели служила удивительная страсть к самопортретированию: одних только живописных автопортретов Рембрандт создал с полсотни и еще несколько десятков — в офорте и рисунках.

Автор проливает свет и на природу рембрандтовского «реализма» (точнее, нарратива, самостоятельно созданного повествования). Как известно, в качестве сюжетов он часто выбирал библейские истории со слабо разработанной иконографией и как бы изобретал ее с нуля, изображая на лицах и в позах героев невиданную дотоле гамму эмоций: страх, радость, горесть, гнев.

Прежде это сгущенное эмоциональное поле считали эхом караваджизма. Светлана Алперс же усматривает здесь влияние театра. Есть основания полагать, что Рембрандт, прежде чем приступить к картине, разыгрывал сцены со своими учениками в мастерской, то есть мы имеем дело с весьма специфическим, искусственным реализмом. И да, мастерская в его жизни значила гораздо больше, чем семья. Знаменитый «Автопортрет с Саскией» (1635), в котором современный зритель не видит ничего предосудительного, имеет оригинальное название «Блудный сын в таверне». Уподобив себя гуляке, свою благоверную художник уравнял с девицей легкого поведения. Достаточно сравнить эту работу с «Автопортретом с Изабеллой Брант» (1609) Рубенса, чтобы понять, насколько экстравагантен был Рембрандт.

Неожиданные наблюдения щедро рассыпаны в книге Светланы Алперс. Многие ее открытия по прошествии 40 лет стали сами собой разумеющимися. Когда книга в 1988-м вышла впервые, ее критиковали за непозволительную актуализацию исторического материала: Рембрандт со своими привычками и жизненным укладом сильно походил на Энди Уорхола. Но, наверное, это неплохо, это позволяет читателю проснуться и включить критическое мышление, что необходимо всем изучающим искусство. Не случайно же Светлана Алперс получила когда-то репутацию выдающегося преподавателя.