Брат за брата: как Третьяковы собирали искусство и что из этого вышло впоследствии

Недавнее открытие музея Павла и Сергея Третьяковых в доме их детства, расположенном по 1-му Голутвинскому переулку в Москве, вызвало очередную волну медийного интереса к этим фигурам. Так что выход в свет двухтомника «Братья Третьяковы. Коллекции» (издательство «Слово») может быть воспринят как часть пиар-кампании, сопутствующей появлению нового музея. Однако у книги есть и куда более фундаментальная задача. Собранные здесь материалы имеют прямое отношение к генезису Третьяковской галереи в целом, и для нынешнего музея это издание — в некотором смысле «родословная» и исторический камертон. «Отцов-основателей» здесь чтут не по обязанности.

Именно с этим связано стремление обойтись без избыточной полиграфической роскоши. Как выразилась на презентации книги директор ГТГ Зельфира Трегулова, «издание пленяет своей демократичностью». Иначе говоря, двухтомник адресован не ценителям подарочных раритетов, а публике гораздо более широкой. Что, впрочем, никак не сказалось на качестве текстов и репродукций: первые — дотошны и обстоятельны, вторые — вполне приемлемы, даже когда даны в каталожных мини-форматах. Автором-составителем издания стала Татьяна Юденкова, заведующая музейным отделом живописи второй половины XIX — начала XX века. Ее перу принадлежит более ранняя и тоже монументальная книга «Братья Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы. Мировоззренческие аспекты коллекционирования» (2015). Сама Татьяна Витальевна, впрочем, на той же презентации всячески подчеркивала коллективный характер нынешней работы.

Издательство «Слово» уже выпускало полные каталоги художественных собраний Сергея Щукина и братьев Морозовых, теперь дело дошло и до Третьяковых. Хотя их случай выглядит во многом иначе, чем сходные или примыкающие. В советское время братья Третьяковы оставались чуть ли не единственными представителями досто­славного племени купцов-коллекционеров, чья персональная роль в истории искусства не замалчивалась, а, напротив, превозносилась. Отсюда распространенная иллюзия, будто и про самих Третьяковых, и про их сокровища все давно понятно и что нет здесь никаких лакун, загадок, двусмысленностей.

Принято думать, в частности, что собрание Павла Михайловича (1832–1898) всегда находилось на особом положении и оставалось неделимым, неразрозненным. Это ложное мнение: немало экспонатов из его коллекции в период 1920–1960-х годов было передано в другие музеи страны или продано за границу. Хотя ядро ее действительно по-прежнему сосредоточено в Лаврушинском переулке. А вот коллекция Сергея Михайловича (1834–1892), собиравшего преимущественно западноевропейскую живопись, и вовсе была изъята из фондов галереи и роздана другим институциям — прежде всего ГМИИ имени А.С.Пушкина, в меньшей степени Государственному Эрмитажу. Кое-какие крохи достались региональным музеям; не обошлось и без продаж, и без пропаж.

По сути, нынешний каталог представляет собой реконструкцию того собрания, которое было подарено городу Павлом Третьяковым — и от себя, и от имени покойного брата. Именно этот конгломерат предметов искусства был зафиксирован в каталоге 1898 года. Он послужил базисом для современных издателей, хотя ими использована иная структура, основанная на именном указателе. Попутно внесено множество уточнений в каталожные данные. Ну и объемы репродуцирования сейчас другие — воспроизведено почти все, что упомянуто в списках: в издании насчитывается около 4 тыс. изображений.

Каталог обеих коллекций помещен во втором томе, а первый отдан рассказам про собирательскую жизнь. Здесь опубликованы исторические хроники, семейные и культурологические, воспроизведены кадры из фотоархивов и собраны эпизоды, связанные с приобретением отдельных работ — прежде всего знаменитых, наиболее популярных. Кстати, нередко в этих повествованиях прописаны финансовые обстоятельства той или иной сделки, о которых прежде упоминалось вскользь или просто не сообщалось. Теперь разговор о взаиморасчетах с художниками зазорным уже не кажется. Да и в целом предпринимательская деятельность семейства Третьяковых в книге представлена вполне отчетливо.

А еще из этих хроник становится понятнее, что именно двигало братьями-коллекционерами помимо патетического служения Отечеству, заученного со школьной скамьи. Служение — да, но еще и страсть, и азарт, и амбиции, и забота о своем реноме, и соревнование с конкурентами. При этом Павел и Сергей были людьми ощутимо разными по психологическому складу — и это добавляет внутренней интриги в рассказы о том, о чем якобы и так все знают.