Долгожданная ретроспектива Георга Базелица проходит в Центре Помпиду

Творчество Георга Базелица (р. 1938) непросто воспринимать, в том числе потому, что оно обросло жесткой броней героических мифологем. Поэтому возможность посмотреть на него свежим взглядом в эпоху, когда живопись столь обильна и захватывающе разнообразна, особенно радует.

Ранние годы играют чрезвычайно важную роль в героическом мифе Базелица, который при рождении получил имя Ханс-Георг Керн. Его отец был учителем и убежденным нацистом. Юный Ханс-Георг собственными глазами видел руины Дрездена спустя всего неделю после бомбардировки города союзниками. Широко известно высказывание Базелица о том, что он рос посреди «разрушенного порядка, разрушенной местности, разрушенных людей, разрушенного общества». В 1956 году он поступил в Высшую школу изобразительного искусства в Восточном Берлине, но не принял доктрину ее преподавателей. Художник рассказывает, что, хотя из Западной Европы в ГДР просачивалось очень мало модернистского искусства, ему все же удалось изучить творчество Пабло Пикассо достаточно глубоко для того, чтобы использовать его живописный язык в собственных ранних экспериментах. В результате его отчислили, в 1958 году он перебрался в Западный Берлин (за три года до строительства стены) и в честь родного городка взял псевдоним Базелиц. Он познакомился с абстрактным экспрессионизмом (особенно ему понравились Джексон Поллок, Виллем де Кунинг и Филип Гастон), но доминировавшая в то время европейская абстрактная живопись его мало привлекала. Кроме того, важнейшую роль в формировании Базелица как художника сыграли поездки в Париж и Амстердам, где он увидел работы Теодора Жерико и Хаима Сутина, Жана Дюбюффе и Анри Мишо. Это заложило основу последующего творчества.

Превосходны ранние брутальные картины Базелица, изображающие стопы. Отсылки к мясу Сутина и эскизам отрубленных конечностей, которые делал для «Плота „Медузы“» Жерико, очевидны, но в то же время невозможно не сравнить их с ногами Гастона, написанными несколькими годами позднее.

Самые скандально известные произведения Базелица — «Большая ночь в бадье» (1962–1963) и «Обнаженный человек» (1962). Их показ в галерее Werner & Katz на бульваре Курфюрстендамм в Берлине в 1963 году привел к судебному разбирательству и конфискации картин как непристойных. После скандала в 1965 году художник отправился во Флоренцию, и с тех пор в его творчество вошла одержимость итальянскими маньеристами: он захотел взять все изгибы и искажения этого течения и соединить их с наивной грубостью. Именно тогда он написал ряд своих лучших полотен. Серия получила известность под названием «Герои», но на самом деле она бесконечно далека от героического в общепринятом понимании.

Следующими шагами после утрированных тел стали фрагментация и переворот. Знаменитый перелом в творчестве Базелица, его переход в 1969 году к перевернутым образам, представлен на выставке как практически неизбежный. Сначала вы видите картины из серии «Разломы», написанные им в период жизни в сельской местности. Самые ранние перевернутые изображения, сделанные по фотографиям, свидетельствуют о свободе, которой Базелиц, по его собственным словам, добился, играя с разнообразными мотивами и стилями. Последующие залы рассказывают, как он оттачивал технику перевернутой картины, усиливая абстрактность и все больше упрощая подход к изображению фигур. В этот период он жил в замке в Нижней Саксонии, создавая произведения, принесшие ему славу во время бума неоэкспрессионизма в начале 1980-х.

Если в ранних картинах Базелица очевидна тонкая работа с источниками, то его скульптуры, вызвавшие скандал в павильоне Германии на Венецианской биеннале 1980 года из-за того, что в позе «Модели для скульптуры» (1979–1980) угадывалось нацистское приветствие, выдают поверхностное понимание африканской скульптуры, которую художник коллекционирует. А дебри 1990–2000-х, когда Базелиц теряет нить, перерабатывает собственное творчество и в целом толчет воду в ступе, кураторы мудро резюмируют всего в паре залов.  

Центр Помпиду
«Георг Базелиц. Ретроспектива»
До 7 марта