Иван Плющ: искусственный интеллект и художественная вольность

Только что открывшаяся в Московском музее современного искусства ретроспектива «Театр Плюща» (до 30 января) объединила ключевые работы художника от начала его карьеры и до сегодняшнего дня. На ней представлены и его большие инсталляции, и живописные произведения — два основных направления, в которых работает Иван Плющ.

Однажды по дороге из Санкт-Петербурга в Москву он и куратор Дмитрий Озерков заговорили о будущем искусства в связи с новыми технологиями. Они обсуждали давний вопрос о том, может ли машина заменить художника-творца. Дорога была длинная, дискуссия увлекательная, и вопрос сильно увлек Плюща. Несколько лет спустя он нашел своеобразный ответ на него, сделав совместный проект с искусственным интеллектом.

В новой работе под названием «После всего/После всех» он использует технологию ГСС — генеративно-состязательных сетей. Плющ загружает сет визуальных данных об определенных повседневных предметах, после чего машина генерирует изображения и видео с собственным видением заданной темы. Художник считает, что искусственному интеллекту осталось несколько лет до выработки человеческого восприятия, так как машина способна переварить огромный объем визуальных данных. Эти изображения затем ложатся в основу произведений самого художника: он либо превращает их в видео, либо использует в качестве набросков к картинам. Первую часть этого проекта представили в Санкт-Петербурге под названием «Стул», отсылающим к знаменитой концептуальной работе Джозефа Кошута 1965 года «Один и три стула». В число других образов, претерпевающих эту творческую трансформацию (и тоже предваряемых словом «после»), входят «религия», «дом», «порно», «я», «ты», «война». Сейчас их можно увидеть в Москве в галерее pop/off/art на выставке «После сингулярности» (до 4 декабря).

Иван Плющ сперва шутит, что ГСС — его соавтор, но сразу же берет эти слова обратно: «Нет, на самом деле это, конечно же, просто инструмент». Но чувство смутного беспокойства остается. Художник признает, что некоторые результаты не поддаются рациональному объяснению. Например, искусственный интеллект оставил изображения икон практически без изменений; кроме того, он выделил изображения электрических стульев из всей остальной массы. Плющ также говорит о проблеме авторских прав: пока что они полностью принадлежат ему, но в какой степени это справедливо и будет ли так всегда?

Использование искусственного интеллекта само по себе не ново, но показательно именно то, как художник работает с ним и что это говорит нам о его собственной позиции. Он экспериментирует с технологией за закрытыми дверьми, превращая в высказывание сам факт ее наличия, но затем кисть художника размывает и практически стирает границу между ним самим и машиной и оказывается ультимативным агентом контроля.

Считает ли он, что искусственный интеллект представляет угрозу его художественному видению? Быть может, это шутливая попытка предвосхитить грядущее собственное поражение — принять врага прежде, чем тот сбросит тебя за борт? Нет, Плющ не чувствует угрозы со стороны виртуальных художников и виртуального искусства. «Привлекательность физических объектов никуда не денется до тех пор, пока у нас остается ощущение материальности», — уверен он.

Это чувство материи и физического существования играет ключевую роль для Плюща, выпускника факультета монументально-декоративного искусства Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии имени А.Л.Штиглица. Факультет, по собственному признанию художника, сильно повлиял на него, несмотря на несколько старомодный подход.

Его образование началось в еще более консервативном художественном училище, из которого Плюща исключили за слишком вольное обращение с формой и композицией, когда он изобразил дуэль Пушкина с точки зрения умирающего поэта. По сравнению с училищем факультет монументально-декоративного искусства был даже раскрепощающим и привил художнику любовь к крупномасштабным конструкциям.

Параллельно он посещал лекции в «Про Арте» — небольшой петербургской институции, занимающейся современным искусством с упором на теорию. Поворотной стала поездка в Берлин в 2006 году. Плющ вернулся домой, полный решимости воссоздать увиденную там бурлящую атмосферу творческого обмена, и вместе с соученицей Анастасией Шавлоховой открыл студию «Непокоренные». Она стала одним из центров художественной сцены Санкт-Петербурга, где сам Плющ, у которого в 2007 году здесь появилась первая настоящая мастерская, и другие молодые художники получили возможность развивать свое художественное образование и карьеру. Побывав там в 2008 году, я запомнила атмосферу бескомпромиссности, необузданности и созидания.

Иван Плющ начал создавать смелые инсталляции; мне посчастливилось увидеть «Процесс прохождения» (2014) в параллельной программе Manifesta 10 в Санкт-Петербурге. До нелепости длинная красная ковровая дорожка, протянутая по диагонали в помпезном зале Первого кадетского корпуса над грудой старых стульев и сценой, с которой когда-то выступал Ленин, и завершающаяся складками под потолком, создает врезающееся в память ощущение осязаемой, телесной абсурдности. Это такое подстегивающее мысль зрелище, в котором есть все, что нужно для гигантской инсталляции. В «Механизме бессмертия» (2018) Плющ поместил в пространстве нижегородского Арсенала старые аттракционы из парка развлечений, вновь играя с воздействием тревожных физических ощущений, которые призваны порождать эти предметы. «Вы физически ощущаете пространство, воздух, объем и размер этого объекта: как он достает практически до горизонта, какой он огромный. Вы чувствуете, что можете пройти его насквозь, его высоту, его страх и трепет, тревожное и сюрреалистичное чувство», — так своеобразно автор говорит о художественной силе своих инсталляций.

Монументальность и страсть к физической, телесной интеракции между зрителем и пространством глубоко укоренились в его творчестве — возможно, благодаря учебе на факультете монументалистики. Несмотря на это, он постоянно возвращается к живописи, тоже очень осязаемо телесной. Его визитной карточкой стала стекающая в сторону краска. В ней есть и амбивалентная маскулинная чувственность, и что-то от неубиваемых клише — Джексона Поллока и Фрэнсиса Бэкона, но все это покрыто густым слоем постмодернистского самоосмысления. Плющ мастерски объединяет в одном полотне разные живописные стили, одновременно демонстрируя экспрессивность и отрицая ее. Слои смыслов аккумулируются как в сюжете картины, так и в умолчаниях и мазках. В этих слоях разворачивается рассуждение о памяти, личности, опыте и отсутствии.

Московский музей современного искусства
«Театр Плюща»
До 30 января 2022

Материал был впервые опубликован на английском языке в Russian Art Focus (№ 36, ноябрь 2021 года).