Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»

Мир изменился. Пандемия разъединила нас и в то же время соединила, показала нам важность общности не только отдельных людей, но и разных сфер: культуры и бизнеса, искусства и финансов. За это время стало очевидно, что всех нас волнуют одни и те же вопросы, поэтому вместе с банком ВТБ мы хотим зафиксировать этот момент в истории и попытаться понять, что нас ждет впереди. В рамках рубрики «Музей будущего» мы публикуем разговоры с крупнейшими игроками на поле искусства о том, что уже переменилось и чего нам ждать дальше: какими будут музеи, во что превратятся выставочные и образовательные проекты, упрочится ли роль мецената и в целом насколько перспективно будет партнерство культуры и бизнеса.

Своими мыслями об этом с нами поделился Жан-Юбер Мартен — историк искусства и независимый куратор, главным творческим методом которого всегда было преодоление категорий и штампов, существующих и в истории искусства, и в деле создания выставок, человек, причастный к запуску самых знаменитых музеев мира (например, парижского Центра Помпиду), и автор поразительных выставок, где сопоставляются, рождая новые смыслы, объекты разных эпох и цивилизаций.

Можете ли вы представить себе музей через 50 лет? Как он будет выглядеть?

Делать предсказания всегда очень сложно, но мне кажется, что если музей по-прежнему будет заниматься в первую очередь обучением истории искусства и организовывать экспозиции по историческому и географическому принципам, то через 50 лет молодежи среди посетителей не будет.

Как этого избежать?

Нужно продолжать выработку новых подходов к размышлениям о том, чем является музей, что уже происходит какое-то время. Сейчас в представлении публики музеи в очень большой степени выглядят некими храмами, где царит ощущение, что искусство — это нечто священное. Речь не идет о том, что искусство должно стать чем-то обыденным, но, как мне кажется, следует думать над тем, как музеи должны встречать посетителя, работать с ним. Я считаю, что полезно будет обратиться к опыту художников, потому что они прекрасно умеют задействовать юмор, задавать вопросы. Думаю, это надо использовать.

Может ли любой старый музей сразу прыгнуть в будущее? Или для этого его надо строить заново?

Если есть возможность нового строительства — прекрасно. При этом совершенно не обязательно возводить новые здания — можно улучшать старые, чтобы они отвечали требованиям современности. Нужно работать над сценариями поведения зрителя в музейных залах и способами взаимодействия с ним.

Оказала ли пандемия влияние на ваш образ музея будущего?

На короткое время — да. Но в целом сложившаяся ситуация выявила, как важны для нас общественные места, где мы можем встретиться с другими людьми и заняться общим делом. Пандемия подчеркнула, что музей — это в том числе место, важное для социальной жизни.

Насколько важна финансовая поддержка крупных компаний при создании выставок? В каком направлении, как вам кажется, будет развиваться взаимодействие с бизнесом?

Выставки становятся все более дорогими, музеи стремятся все организовать безупречно, нужны большие страховки, чтобы обеспечить сохранность произведений искусства. И в связи с этим возникает потребность в дополнительном частном финансировании. Сегодня участие спонсоров неизбежно. Однако в будущем, я думаю, возможна ситуация (это касается европейских музеев), когда можно будет вернуться к модели финансирования главным образом за счет государства или общественных средств. Здесь необходимо сделать оговорку об американских музеях, которые являются частными и получают госфинансирование только в исключительных случаях.

Если говорить о частном финансировании, существует некоторая гипотетическая опасность влияния со стороны спонсоров на тематику или содержание выставок. За этим нужно следить и не допускать такого влияния. Тем не менее совершенно не обязательно, что оно действительно будет проявляться. У меня был опыт работы с одним немецким музеем, который существует в формате государственно-частного партнерства: он принадлежит городу, но выставки спонсирует местная крупная компания. Я делал там несколько выставок, и ни разу не было никакого вмешательства со стороны компании.

Вы говорили о том, что когда готовите выставку, то опираетесь на конкретное место и его историю. Каким вам открылся Пушкинский музей? О чем вы думали, когда готовили проект «Бывают странные сближенья...» для Москвы?

Музей был создан в начале ХХ века для того, чтобы его посетители могли изучать историю искусства, и для этого были заказаны гипсовые копии того, что тогда считалось идеальным выражением искусства, то есть произведений греко-римской цивилизации. Когда создавался музей, это представлялось как мировое искусство. Хотя с того времени музей изрядно изменился, в его основе лежит идея университетской истории искусства.

Люди воспринимают искусство с двух точек — знаний и чувственно. Чем больше вы смотрите на произведения, узнаёте о них, тем более сильным становится ваше чувственное восприятие. Мне кажется, в последние десятилетия музеи увлеклись образовательной стороной, тем, чтобы передавать посетителям знания, и сторона чувственного восприятия отошла на второй план. И как раз таки моя выставка (проект «Бывают странные сближенья...» проходит в ГМИИ с 9 ноября 2021 года по 6 февраля 2022 года. — TANR) предназначена для людей с совершенно разным уровнем подготовки. На ней не будет этикеток и экспликаций, будет только один текст в самом начале, который объяснит правила игры и то, каким образом нужно перемещаться по выставке. В этих правилах зрителям будет предложено в первую очередь полагаться на собственные ощущения, обращать внимание на детали, и именно из этого будет складываться задуманный мной рассказ. Я уверен в том, что произведения искусства в первую очередь должны вызывать живые эмоции и чувства.

Насколько новые технологии (например, иммерсивные технологии, дополненная реальность) могут помочь музею, помочь понять искусство, насколько активно их надо использовать?

Я не очень хорошо знаком с самыми новыми технологиями. Но если взять не очень новые, то, например, интернет невероятно полезен, потому что кто угодно может прямо в телефоне в поисковике набрать имя какого угодно художника и найти исчерпывающую информацию о нем или его работах, в то время как раньше требовался поход в архив, библиотеку и так далее. К тому же это избавляет людей от пространных экспликаций, которых много сейчас в музейных залах.

Как в будущем будут взаимодействовать подлинники и копии, в том числе цифровые?

Если говорить о копии, то она является одним из признаков успеха самого произведения. Еще в 50–60-е годы ХХ века, когда появились хорошо иллюстрированные альбомы с репродукциями, возникли опасения, что это убьет искусство, люди перестанут интересоваться подлинниками. Сейчас это нормальная практика, это сложно как-либо регулировать или ограничивать. Сегодня у нас есть технические возможности, чтобы создавать копии, практически неотличимые от оригинала. И здесь встает вопрос о том, что подлинные шедевры очень редки и эта редкость сегодня даже, может быть, слишком подчеркивается. Мне кажется, в будущем — возможно, недалеком, — появятся выставки, где экспонатами будут копии, а не подлинники.

Не противоречит ли современная концепция открытости, доступности музея (например, открытые дворы и первые этажи, прилегающая территория) требованиям хранения и показа искусства?

Организация открытых общественных пространств в музеях, куда люди приходят пообщаться и провести время, не заходя в экспозицию, — это хорошая идея, с этим надо работать, потому что это шанс привлечь в музеи ту публику, которая обычно в них не ходит. Я помню, как в 1970-е годы открылся Центр Помпиду, совершенно новое, необычное пространство для Парижа с невероятной для того времени архитектурой. Туда пришли люди, которые сначала не понимали, где они находятся, и, когда они видели произведения искусства, для них было открытием, что это музей.