Премия без правил в честь художника Зверева

Открытие выставки номинантов Zverev Art Prize собрало беспрецедентное число гостей, благо сам выставочный зал — Большое винохранилище («настоящее подземелье с двумя коридорами и восемью отделениями с овальными потолками общей площадью 2432 м2») — позволял вольготно разместиться и 50 работам участников, и всей шумной арт-тусовке. На входе пришедшим раздавали бюллетени и предлагали на выходе проголосовать за лучшие проекты.

Казалось, что это не составит труда, по крайней мере, первый час.

Вот Евгений Музалевский, молодое дарование, 26-летний выпускник школы Родченко с огромной эффектной абстрактно-экспрессивной живописью и пронзительными стихами:

Слезы на глазах похожи на говяжий бульон,
Этим летом мы никуда не пойдем.
Мне постоянно страшно, я в холодном поту,
Не знаю, как перемещаться в аэропорту.
И все эти люди куда-то спешат,
Открываются рынки, секонд-хенды, музеи,
Мне безумно х…ево от этой идеи…

Вот графика — объекты из прозрачной бумаги Анны Казьминой под общим названием «Невесомость». Анна училась и сейчас преподает в Пекине, в том числе и поэтому у нее такой особенный стиль — традиционный, многодельный и контемпорари.

Вот четыре панно Владимира Потапова: акриловая эмаль на дереве. Слоев много, они разноцветные, потом по ним вырезают рисунок. Автор говорит, что подсмотрел технику у работников коммунальных служб. В России по слоям краски можно понять возраст здания. Отличная история, но она известна как минимум с 2018 года, когда у Владимира Потапова прошла выставка «Все палитры попадают в рай» (совместно с Владимиром Дубосарским) на том же «Винзаводе».

Вот два исследовательских проекта («Марсий. Про-форма. Герои, жесты, позы и кризис монумента в современной России» и «Мавзолей как свидетель эпох») скульптора Антонины Фатхуллиной и художника Вадима Михайлова. Не вдаваясь в детали, можно их обозначить как критику современного урбанизма, городского устройства.

Примерно минут через 40, завернув за угол, а потом еще раз за угол и обнаружив те самые восемь отделений с овальными сводами и в них — самые разноплановые работы, ты понимаешь, что пройдена только половина выставки. Здесь все вперемешку: новое и старое, объемное и плоское, лайтбоксы и видео, металл и пластмасса. Глаз выделяет лишь хороших знакомых: геометрические объекты Дианы Воубы (проект «Город-алфавит», 2015–2016), инсталляцию «Поминки по Финнегану» Аллы Урбан (так мощно прозвучавшей в начале 2021 года персональной выставкой в Третьяковской галерее), проект Sad. O.K. Super Тима Парщикова. Этот последний — посвященные пандемии лимонно-синие фотографии — где только в этом году не выставлялся: в Мультимедиа Арт Музее, на Cosmoscow, в «Зарядье» на выставке номинантов Московской Арт Премии, где он висит до сих пор.

Некоторые явления культуры трудно осмыслить по причине их неупорядоченности. Наше сознание небезразмерно. Даже если вникать в искусство — ваш профессиональный долг, трудно составить впечатление о пестром собрании на 2,5 тыс. м2.

В отличие от давно существующих премий по современному искусству: «Инновации», Кандинского, — новая, зверевская предельно демократична, не ставит перед участниками никаких временных границ, можно показывать как последние работы, так и многолетней давности. Заявляй о себе — и, возможно, тебя сполна оценят. Случись такое событие в области современного искусства лет 30 назад, ему бы рукоплескали. Но сейчас это, к сожалению, не работает.

Потому как главный враг современного человека — информационный шум. Сегодня мы потребляем в 3 тыс. раз больше информации, чем в докомпьютерную эпоху. В геометрической прогрессии множатся музеи и арт-резиденции, фестивали и биеннале, любой город торопится обзавестись событием формата контемпорари-арт. Мир вообще и современное искусство в частности стремится к энтропии — хаосу. И, откровенно говоря, если есть возможность этот хаос не приумножать учреждением очередной премии, очень благородно этим шансом воспользоваться. Но если учредил, так борись с энтропией! Придумывай жесткие рамки и критерии, навязывай свою кураторскую волю и таким образом отбирай из моря участников тот самый уникальный жемчуг. И не перекладывай ответственность на жюри (которое, по сути, коллеги самих конкурсантов и нередко одного с ними поколения) и уж тем более на подвыпивших гостей.

Рискну предположить, что сегодня востребован не демократичный, а предельно жесткий, авторитарный, если так можно сказать, подход: авторская воля. Кто дает деньги, тот и заказывает музыку. «Я так решил, у меня большой опыт — и да будет так!» Думаю, если бы в свое время Дягилев, делая сезоны в Париже, советовался бы со всеми российскими художниками, у него бы ничего не получилось. Но он внутри себя имел четкое представление, что хорошо и что плохо, свои железобетонные предпочтения и тем самым сильно продвинул все русское и мировое искусство.

Если бы выставка собрала хотя бы 20, а не 50 участников, если бы работы были за определенный промежуток времени или, например, только на бумаге или только портреты (оммаж любимому зверевскому жанру), если бы присутствовал любой четкий и жесткий критерий, сценарий — вся затея с премией только бы выиграла. Пока что она без руля и ветрил. По крайней мере, в этом есть соответствие образу художника, чье имя премия носит. И в целом выставка стала ярким событием и вполне раскрасила октябрьские будни перед очередным локдауном.

Большое винохранилище «Винзавода»
Выставка номинантов Премии Анатолия Зверева
До 28 ноября