Амалия Ульман: «Сначала я была блондинкой в розовом, а потом вдруг — офисной работницей, которая обожает все красное»

В летнем кинотеатре Garage Screen Музея современного искусства «Гараж» состоялась европейская премьера фильма «Планета» (2021) Амалии Ульман (род. 1989), художницы аргентинского происхождения, живущей и работающей в США. Еще один показ «Планеты» запланирован в летнем кинотеатре «Гаража» на 24 августа.

Одной из самых известных ваших работ стал перформанс «Совершенство и безупречность» (Excellences & Perfections, 2014): в вашем Instagram-аккаунте вы выкладывали собственные стилизованные фотографии и рассказывали о себе три разные истории, настолько правдоподобные, что аудитория не сразу догадалась, что это вымысел. При этом вы не гнушались примерять на себя стереотипные роли и клише, которых многие современные женщины стараются избегать.

Меня всегда привлекали мистификации и вымысел. В начале 2010-х я подписалась на аккаунты нескольких девушек, которые занимались шугар-дейтингом (sugar dating, ближайший русскоязычный аналог — содержанки. — TANR). Они буквально курировали собственные персоны в интернете, включая макияж и прическу. Постили соответствующие мудборды (доски настроения), писали определенные вещи. Снимали селфи в роскошных местах, будто бы украшая себя и повышая шансы на успешное знакомство. Меня завораживало подобное производство самих себя и очень нравилось следовать в Instagram за этими людьми, которых я совершенно не знала, общаться на языке, который едва понимала.

Я сделала перформанс в Instagram, который не был привычной платформой для подобных проектов. В соцсетях от тебя ждут искренности или по крайней мере реальности, а не вымысла. Я начала публиковать собственные фотографии в своем аккаунте. Поначалу складывалось ощущение, что у меня все благополучно и я превращаюсь в ходячее клише. Затем со мной происходили странные превращения. Люди, в том числе знавшие меня как художницу, реагировали на происходящее, иногда даже буллили меня. Все это было частью моей задумки: перформанс происходил в зазоре между постами в ленте, реакциями людей и обратной связью с их стороны, слухами, что со мной не так, и пр.

Продолжением «Совершенства и безупречности» стал перформанс «Привилегия» (2015), также в Instagram.

«Совершенство и безупречность» был построен на вещах, не сложных для понимания. Никто не видел и не искал в этом перформанса. В «Привилегии» мне хотелось сломать инерцию, заложенную в предыдущем перформансе, и предстать перед людьми такой, какой они не привыкли меня видеть. Сначала я была блондинкой, одетой в розовое, а потом вдруг — офисной работницей, которая обожает все красное и при этом отождествляет себя с голубями. Никто не понимал, что со мной происходит, и, чтобы перестроиться, публике требовалось больше времени. Поэтому второй перформанс продлился дольше предыдущего.

Многие ваши работы можно считать в феминистском ключе. Вы считаете себя феминисткой?

Мне сложно ответить однозначно. Американский феминизм вызывает во мне чувство неловкости и сомнения в желании отождествлять себя с рядом его представителей. С одной стороны, я сама из Латинской Америки, где женщин убивают чуть ли не на улице. В мире до сих пор творятся ужасные вещи, связанные с насилием, которого просто не должно происходить. С другой стороны, дискуссии о феминизме в Америке часто абсурдны и сводятся к проблеме, можно ли принимать комплименты, и другим мелочам. Позиции, которые при этом защищаются, консервативные и пуританские, и мне непросто участвовать в разговорах, которые буквально инфантилизируют женщин, будто они не в состоянии о себе позаботиться и постоять за себя. Свои работы я феминистскими не считаю. Но тот факт, что я женщина, во многом определяет мою оптику.

В фильме «Планета» множество отсылок к вашим предыдущим работам, которые отразились в нем, как в зеркале. Это было сознательное решение?

«Планета» — мой первый фильм, и он органично связан со всем, что я делала ранее. Мне хотелось обозначить и подчеркнуть эту взаимосвязь. Я не люблю проводить границ между разными видами искусства. Мои инсталляции часто выглядят как декорации к фильмам, я делаю перформансы, которые заранее продумываю. Все это разные художественные практики, приводящие к появлению нового. Они могут быть созвучны кино или другим жанрам, с которыми искусство связано все более неразрывно.

На что вы ориентировались, когда снимали «Планету», какие фильмы были для вас наиболее важными?

Мне нравится Голливуд и фильмы, что снимались в конце 1920-х годов до принятия кодекса Хейса (этический кодекс Американской ассоциации кинокомпаний, принятый в 1930 году и запрещавший показ на экране, в частности, соблазнительной наготы, смешанных браков, сцен родов и проявлений сексуальной гигиены. — TANR). Многие из них затрагивают темы, интересующие и меня тоже. И они полны юмора, которого не хватает искусству сегодня. Я обожаю раннего Джармуша и независимое кино 1990-х г. А еще современный независимый китайский кинематограф. В моем фильме снялся Чэнь Чжоу, один из его представителей, художник, который, как и я, занялся кино. Новое китайское кино восхитительно. Оно не делается на деньги правительства и часто снимается командой друзей-энтузиастов, не требуя огромного финансирования.

В «Планете», на первый взгляд, как будто ничего не происходит, но герои фильма постоянно взаимодействуют друг с другом. Работа полна межчеловеческих «транзакций», которые и составляют основное ее содержание.

Мне нравится минимализм. Я много смотрела азиатского кино, эти фильмы кажутся медленными и бессобытийными, но в них происходит много всего. Мне близок этот подход. Мне нравится работать с разными уровнями смысла и строить фильм на деталях, которым вначале не придаешь значения, но которые срабатывают по мере развития сюжета. Такой фильм интересно пересматривать, а я сама люблю пересматривать кино. Мне нравятся фильмы, которые не рассказывают истории, но создают настроение, и его хочется уловить, причастившись его эмоциональной вселенной. В фильмах Вонга Карвая, Цай Минляна и Хон Сан Су, кажется, не происходит ничего, а в какой-то момент понимаешь: так вот о чем все это на самом деле!

В ваших работах, включая последний фильм, затрагивается множество острых моментов, но нет прямой критики происходящего в мире, за которым вы тем не менее наблюдаете очень внимательно.

Я хочу делать хорошее искусство и не занимаюсь активизмом, иначе я не была бы художницей. Мой фильм, как и другие мои проекты, имеет отношение к политике, но я не хочу проповедовать и указывать людям, как правильно мыслить. Некоторые художники, писатели и режиссеры часто наделяют представителей непривилегированных классов позитивными качествами: посмотрите, какие это хорошие люди, надо просто дать им больше возможностей в жизни. Но реальность устроена не так. Люди несовершенны и могут совершать ошибки — и имеют право на это, к какому бы классу они ни принадлежали. В фильме сложно кому-либо сочувствовать, его герои не хороши и не плохи однозначно. Но я хотела рассказать их истории и дать зрителям повод для упражнений в эмпатии, пусть даже в отношении людей или мест, которые им не нравятся. Мир не делится на черное и белое, он существует во множестве переходных тонов, и моя работа сфокусирована в этой противоречивой сумеречной зоне, в которой всегда можно что-либо обнаружить. Мне кажется, политическое искусство стоит делать именно таким образом.

Вы родились в Аргентине, но до 2009 года жили в Испании. В ваших работах встречаются отсылки к современной испанской истории, включая период диктатуры. Насколько ее последствия ощущаются в местном культурном контексте лично для вас?

История диктатуры ощущается в Испании повсеместно и до сих пор. Я переехала в эту страну ребенком и помню характерную атмосферу небрежности и отсутствия дисциплины. Некоторые области знаний были под запретом, люди вокруг нас постоянно что-то скрывали. Испания до сих пор как бы поделена на две части: консервативную, поддерживающую Франко, и сторонников другой позиции. Мне было странно наблюдать, как испанцы стеснялись своего флага, напоминавшего об эпохе диктатуры. Его не вешали на улицах и не ходили с ним на демонстрации. В Аргентине все было не так, и люди гордились флагом независимо от принадлежности к тому или иному флангу.

В одном интервью вы сказали, что практикующие художники не должны преподавать искусство в арт-школах. Почему вы так думаете?

Я ненавижу арт-школы, учеба не дала мне ровным счетом ничего. Студентам в них должны преподавать кураторы, технические специалисты, критики, но не художники. Некоторые из них действительно хорошие педагоги, но это большая редкость. Мой опыт высшего образования был бы намного успешнее, если бы нас учили каким-либо техническим навыкам, делать что-то своими руками или просто увлеченные специалисты рассказывали бы о предмете, который их по-настоящему вдохновляет, а не художники бы делились своим взглядом на вещи.

«Планета»
Летний кинотеатр Музея современного искусства «Гараж»
24 августа, 20:00