Лицо музейной перестройки

«Бархатная революция» в итальянских музеях — одно из главных культурных событий Европы этого года. В конце августа официально объявлены фамилии новых директоров важнейших итальянских коллекций, победивших на международном конкурсе, объявленном итальянским Министерством культуры и стартовавшем еще в январе. Целью его было найти новых, энергичных управляющих директоров для 20 наиболее важных государственных музеев страны — от таких знаменитых, как Галерея Уффици (Флоренция), Галерея Академии (Венеция) и Галерея Боргезе (Рим), до менее известных институций, в числе которых Королевский дворец (Генуя) и Галерея д’Эсте (Модена).

Впервые в истории Италии к участию в конкурсе приглашены зарубежные кандидаты. Управленческие навыки считались здесь более важным требованием, нежели владение итальянским языком. Официально было подано 1,2 тыс. заявок от итальянцев и 80 от иностранных специалистов (некоторые из кандидатов могли подать заявки сразу на несколько должностей).

Для страны, где музейным управлением традиционно занимались ученые, более заинтересованные в исследовательской работе, чем в предпринимательстве, кошелек и стратегию которых контролировало министерство в Риме, это громадная перемена. Несмотря на богатство культурного наследия Италии, согласно данным Минкульта, бюджетное финансирование институций и археологических памятников страны сократилось с €2,7 млрд в 2001 году до приблизительно €1,6 млрд в прошлом году.

Принимали участие в конкурсе и те, кто руководил некоторыми из 20 ведущих музеев, однако единственным директором, которому удалось сохранить свой пост, стала Анна Колива из римской Галереи Боргезе. Антонио Натали из флорентийской Уффици уступил немцу Эйке Шмидту, специалисту по флорентийской скульптуре с опытом работы в Национальной художественной галерее (Вашингтон), Музее Гетти (Лос-Анджелес) и аукционном доме Sotheby’s (Лондон). Новым начальником венецианской Галереи Академии стала Паола Марини, а бразды правления в проблемном палаццо Дукале в Мантуе принял Петер Ассманн. Среди победителей оказались три гражданина Германии, два — Австрии и по одному — Великобритании и Франции. Кроме того, на Апеннины возвращаются четверо «легионеров» — итальянских специалистов, работавших в музеях США и Франции. Однако самым показательным и эффектным стало назначение директором крупнейшего миланского Музея Брера Джеймса Брэдберна, куратора канадского происхождения, до этого момента работавшего во Флоренции.

Именно с именем Брэдберна связан расцвет деятельности Фонда палаццо Строцци, прославившегося выдающимися экспозиционными проектами: канадец руководил этой, некогда заштатной (и постоянно закрытой для туристов площадкой) с 2006 года. Однако контракт его закончился в мае 2015 года и продлевать его Фонд палаццо Строцци не стал.

По этому поводу в мире тосканского искусства поднялся нешуточный шум, ведь Брэдберну единодушно приписывают создание репутации палаццо Строцци как одного из самых динамичных культурных учреждений города, а также восстановление его кураторского и академического авторитета. «Строцци теперь… славится безупречным обращением с предметами искусства и соблюдением всех мер безопасности — это особенно важно для учреждения, не имеющего своей постоянной коллекции. Брэдберн превратил палаццо, до этого часто закрытое и всегда мрачное, в центр флорентийской жизни», — считает Лаура Ломбарди, журналист The Art Newspaper.

Деятельность Фонда палаццо Строцци носит экспериментальный характер для итальянской системы музеев и ведется по американской модели. В его правление входят представители городских властей, торговой палаты и частные учредители. Однако такая структура иногда неожиданно оказывалась слабым местом фонда. Основная проблема в том, что обычный турист приезжает во Флоренцию для того, чтобы пробежаться по топовым достопримечательностям, а не посетить временные выставки. Недавний показ «Девушки с жемчужной сережкой» Вермеера в Болонье привлек 342 тыс. посетителей, в то время как проект «Весенняя пора Ренессанса» в палаццо Строцци посетили только 95 тыс. человек, хотя, по общему признанию, выставка была сделана так хорошо, что сразу же после закрытия отправилась в Лувр, где пользовалась огромным успехом.

Расходы палаццо Строцци составляли €16 млн в год, а более широкое экономическое воздействие его деятельности на окружающую территорию в 2013 году было оценено в €30 млн. В 2011-м все три принципа, обеспечившие успех фонда, были поставлены под вопрос: общественно-частное управление, трехлетние соглашения о спонсорстве, гарантированные частными учредителями, и равное долевое участие общественного и частного финансирования. «За прошедшие восемь лет фонд никогда не выходил за рамки бюджета, за исключением 2013-го, когда вклады правительства были урезаны, — говорил тогда Брэдберн. — Местное правительство вышло из участия в фонде, в то время как частные учредители с 2006 года сократили свои вклады приблизительно на €1,1 млн; таким образом, суммарный фонд, который можно использовать на выставки, существенно уменьшился. Тем не менее выставки „Понтормо и Россо Фьорентино“ и „Пикассо и испанская современность“ принесли свыше €3 млн от продажи билетов и соглашений со спонсорами».

Между тем мэр Флоренции Дарио Нарделла говорит об установлении связей между некоторыми учреждениями города по образцу, впервые предложенному Брэдберном: «Мы пытаемся понять, сможем ли построить общественно-частную сеть из основных объектов, используемых для проведения мероприятий, конференций и выставок во Флоренции, в числе которых Фортецца да Бассо (Нижняя крепость), Дворец конгрессов, новый Оперный театр и центр „Станция Леопольда“ (если нам удастся его купить). Такая сеть стала бы фундаментальным шагом к созданию фонда, охватывающего различные сектора культуры, и вклад палаццо Строцци был бы неоценим».

«Музейная революция» была принята многими итальянскими культурными функционерами в штыки. Нынешние директора музеев оказались вынуждены подавать заявки на собственные должности (кое-кто из них сделал это, другие — нет). Беспокоит и судьба остальных 4 тыс. музеев страны, которые будут реорганизованы в региональные группы с объединенной билетной системой. Хотя некоторые полагают, что, поскольку основной фокус направлен на изменения в работе ключевой музейной двадцатки, прочие собрания не потревожат.

Многие из сторонников «музейной революции» отмечают недостатки и противоречия проекта преобразований, над которым властям еще нужно поработать. «Иностранцы вскоре обнаружат, что „ автономия“ — понятие относительное, поскольку уже давным-давно существующие связи с министерством никуда не денутся и, естественно, новые директора не будут иметь права нанимать и увольнять сотрудников и в итоге окажутся в состоянии конфликта со сложными профессиональными союзами, характерными для этой страны», — говорит Давиде Гаспаротто, старший куратор отдела живописи в Музее Дж. Пола Гетти в Лос-Анджелесе, а ранее директор Галереи д’Эсте в Модене.

«Это безусловный шаг вперед, — говорит Виченте Тодоли, художественный директор миланского музея Hangar Bicocca, — но, для того чтобы быть полностью независимыми, музеям необходим и независимый попечительский совет». Пока что Министерство культуры Италии не сообщает о том, как будут формироваться эти советы. Если руки новых директоров будут так же связаны бюрократией, как у их предшественников, и если в действительности будет сменено только ответственное лицо, то эта инициатива может превратиться в бессмысленную перестановку местами, которая, по мнению ее наиболее скептично настроенных противников, только укрепит, а не ослабит контроль министерства над всей музейной системой Италии.

«Если правила действительно изменятся — а я надеюсь, что они изменятся, — то новым директорам, будь они иностранцами или нет, придется куда проще, чем нам», — говорит Кристина Ачидини, экс-глава объединения государственных музеев Флоренции, пост которой был упразднен в рамках реформы.

Джеймс Брэдберн резюмирует позицию многих сторонников реформы. «Безусловно, итальянским музеям нужны позитивные изменения, но этот вопрос не может решаться простым назначением на руководящие посты людей с MBA, — говорит он, добавляя: — Некоторые из предыдущих директоров были специалистами высокого уровня — если бы понадобилось, Кристина Ачидини смогла бы начать руководить Британским музеем хоть завтра».

Тот факт, что объявление о приеме заявок было опубликовано в январском номере Economist, по-видимому, свидетельствует о том, что правительство ищет скорее кандидатов с опытом работы в коммерции, чем искусствоведов. Еще один музейный специалист, пожелавший остаться неизвестным, указывает на опасность, которой грозит исключение искусствоведов из музейной системы. «Все, кого я встречал на кураторских позициях [в Италии], в том числе директора музеев, — серьезные ученые, и я нигде больше не видел подобного явления, особенно если сравнивать с США и Великобританией, где, чем выше вы поднимаетесь, тем больше отдаляетесь от науки», — говорит он.

«В основе этого явления лежит тот факт, что Италия распоряжается приблизительно 80% культурного наследия Европы, это источник западной культуры, — считает Брэдберн. — Число подавших заявку подтверждает то, что есть немало специалистов, которые хотели бы попробовать изменить нынешнее положение дел, при этом трудность заключается не в том, чтобы выбрать правильных кандидатов, а в том, чтобы обеспечить достаточную гибкость системы для того, чтобы они могли делать свою работу как следует».