Париж с Алексеем Тархановым: все цвета черно-белого

Фото: Алексей Тарханов
Фото: Алексей Тарханов

Выставка «Красота Конго», Congo Kitoko, в Fondation Cartier — первая в Европе большая выставка конголезских художников. Только тем, что она открылась летом под мертвый сезон, я могу объяснить то обстоятельство, что на нее не занимают с утра.

В переводе с языка лингала «kitoko» — это больше, чем красота, это и красиво, и круто, но название «клевое Конго» все-таки выглядело бы слишком жаргонным. Хотя соответствовало бы выставке на все сто.

Эту удивительную выставку сделал для Fondation Cartier Андре Маньян, галерист, коллекционер, куратор, который уже два десятка лет занимается африканским искусством. В 1989 году он показывал свои находки в Центре Помпиду, когда вместе с Жан-Юбером Мартеном собирал «Магов земли», с тех пор не раз выставлял их то в Гуггенхайме, то на «Документе», то в разных главных музеях мира. Но более 300 работ на двух этажах — это все-таки исключительная концентрация конголезской красоты. Но надо понимать, что эту красоту мы видим по-разному. Для нас это радостное наивное искусство, по-детски играющее красками, для авторов — это «народное» искусство, причем не в смысле палеха-хохломы, а в смысле чаяний свободолюбивого народа независимого Конго.

Это искусство питается радиоактивной смесью из манерного европейского глянца, вырви-глаз африканской рекламы, политического плаката ума и элегантности сталинской «Правды», но при этом действует замечательно. За ним открывается совсем другая, потусторонняя жизнь и реальность, куда не ходят туристские автобусы, а когда ходят, то в один конец. И если на первом этаже мы видим роскошное и лощеное современное искусство Конго, которое знает о том, что оно клевое и современное, и даже на этом спекулирует, то в подвальном этаже расположено то, на чем это нынешнее Congo Kitoko базируется. Там есть известные нам вещи вроде макетов сумасшедших цветных городов Боди Айзека Кингилеза, которые я видел на сборных выставках здесь же в Cartier и в музее современного искусства Женевы. В контексте конголезской выставки они выглядят гораздо понятнее. Но есть и невиданные ранее работы 1950-х и 1920-х годов — времен, когда страна стонала под игом бельгийских колонизаторов, и то один, то другой эксплуататор пытался открыть художественную школу, снабдить туземцев холстами и красками и посмотреть, что из этого получится.

Среди довоенных работ есть вещи, которые на удивление напоминают наши иллюстрации к детским книгам 1960-х, стиль Дувидова и Митурича. В 1950-х исключительно хороши и многочисленны работы художника Моке: портреты, жанр, боксерский ринг, ночные кабаки. Фотографии тех лет, сделанные уроженцем Анголы Жаном Депара в кипящем весельем Леопольдвиле, в тех же барах и борделях, напротив, выглядят совершенно «западными» и ни секунды не наивными, что заставляет задуматься о влиянии медиума, техники на национальное искусство. В отсутствие национальной конголезской оптики взгляд через европейскую камеру поневоле выходит европейским.

Фото: Алексей Тарханов
Фото: Алексей Тарханов

Многие до сих пор не понимают, как относиться к этому искусству. Считать ли его чистой экзотикой или все-таки пытаться вписать в историю, так скажем, «европейского» развития. Неугомонный Андре Маньян категорически против этого. «Нет дискурса, чтобы управлять вкусом, одобрять линию, форму или цвет». Он считает, что это искусство учит само себя, само себя развивает и поддерживает.

Это так, но та же выставка, поющая веселый и ритмичный гимн африканскому искусству, отмечает как ключевые те моменты, когда оно встречается с европейским. Именно европейцы, проклятые «белые», берут на себя обязанность опознать искусство в неосознанной художественной деятельности. Вывезти произведения на выставки в другой художественный мир, собрать художников в мастерские, дать им европейские материалы, научить технике акварели или акрила.

Эти попытки регулярно делались в бельгийском Конго начиная с 1920-х годов, художественные центры появлялись и исчезали, растворяясь в безвестности, когда исчезали их европейские вдохновители. История семьи Любаки, растворившейся на пороге 1940-х без следа вместе с акварельными красками, которых они больше не получали, тому хороший пример.

Работа с местными художниками — такие же попытки культурной колонизации, как навязывание христианской религии или западной цивилизации. Они вызывают сопротивление, обиду, но если нет «понаехавших» с их колониальными товарами, картины приходится писать на мешковине, как жалуется один из самых знаменитых «народных художников» Шери Самба. Лишь встреча с европейским акрилом и с европейским взглядом на вещи дала ему и десяткам его современников — вроде веселого молодого последователя ЖП Мики — возможность прославиться и сделать картины, у которых толпятся посетители в Fondation Cartier.

Когда я смотрю на то, как они смотрят, у меня есть странное ощущение дежавю. Мне кажется, что именно так смотрела европейская публика на наше искусство времен перестройки. Ведь и в самом деле многие работы, например, Константина Звездочетова, вполне могли быть сделаны в Киншасе, хотя и появились в Москве, похожей в те годы на Леопольдвиль, сбросивший колонизаторов. Мы думали тогда о том, что движемся к Европе, а делали собственное народное искусство в духе Moscow Kitoko.

Самое читаемое:
1
Зельфира Трегулова: «Сейчас в музее нам нужны более сильные эмоции и впечатления»
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова рассказала о том, каким видит музей в будущем, об идеальной выставке и почему картины Михаила Врубеля вызывают интерес у зрителей от Казани до Осло
22.09.2021
Зельфира Трегулова: «Сейчас в музее нам нужны более сильные эмоции и впечатления»
2
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
Гигантская монографическая выставка Михаила Врубеля в Новой Третьяковке станет важным этапом в познании его наследия. На ней встретятся три «Демона» и впервые будет показано такое количество поздней графики
05.10.2021
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
3
Как проектировали упаковку Триумфальной арки
В Париже открылся последний грандиозный проект Христо и Жанны-Клод — упакованная Триумфальная арка. Оказывается, работа над ним шла полвека. Показываем, как это было
24.09.2021
Как проектировали упаковку Триумфальной арки
4
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
Перед реконструкцией главного здания Пушкинского музея в нем решились на большой эксперимент
07.10.2021
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
5
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
Сандро Боттичелли сейчас второй среди старых мастеров по цене после Леонардо да Винчи. Как правило, главные шедевры таких гениев давно в музеях, и каждое появление их произведений на рынке становится сенсацией
08.10.2021
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
6
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
«Муж скорбей» появится на январских торгах с предварительной оценкой в $40 млн. Картина обрела авторство Боттичелли благодаря недавней переатрибуции, а до этого считалась работой его учеников
07.10.2021
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
7
Сурия Садекова: «Люди открывают личность, которую не знали»
В Фонде Louis Vuitton 22 сентября открывается выставка собраний Ивана и Михаила Морозовых. Сурия Садекова, завотделом образовательно-выставочных проектов ГМИИ им. А.С.Пушкина, рассказала о коллекции, проекте и организационных подвигах
21.09.2021
Сурия Садекова: «Люди открывают личность, которую не знали»
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+