18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Леонард Лаудер пообещал подарить Метрополитен-музею шедевры кубизма

№29
Материал из газеты

Коллекционер рассказал, как он собирал коллекцию работ Пикассо, Брака и Леже, уже тогда представляя себе их будущее в музее

Осенью в Метрополитен-музее открылась выставка произведений кубистов из коллекции Леонарда Лаудера. Эта экспозиция представляет зрителю обещанный на будущее подарок, состоящий из более 80 работ Пабло Пикассо, Жоржа Брака, Хуана Гриса и Фернана Леже, которому суждено трансформировать коллекцию современного искусства музея. Лаудер, почетный председатель косметической компании Estée Lauder, также пожертвовал музею средства на научно-исследовательский центр современного искусства, в котором разместятся архив кубизма и библиотека Лаудера.

Параллельно с выставкой, которая продлится до 16 февраля 2015 года, Метрополитен-музей открыл сайт о коллекции, пополнению которой Лаудер посвятил свыше 30 лет. Эмили Браун, давний хранитель коллекции кубизма Лаудера, взяла интервью у коллекционера для каталога Кубизм: коллекция Леонарда А. Лаудера, изданного к выставке и распространяемого издательством Йельского университета.

В публикуемом отрывке Лаудер описывает, как начал собирать и изучать кубизм, а также вспоминает незабываемый день 20-летней давности, когда он приехал в женевский порто-франко с правом сделать первый выбор в коллекции покойного Дугласа Купера.

Как вы начали собирать свою коллекцию?

Вот почти все время, что себя помню, я был коллекционером. Я начал в семь или восемь лет с коллекционирования художественных открыток отелей в стиле ар-деко в Майами-Бич. Воздействие архитектуры очаровывало меня, они выглядели почти сюрреалистично: отель, окруженный одним лишь голубым небом и океаном, плюхнули на пляж.

Как вы открыли для себя современное искусство?

Через кино. Я страстно интересовался кинематографом. Мои родители позволяли мне бродить одному по всему городу. И я два или три раза в неделю ходил в центр города смотреть классику кино в Музее современного искусства (MoMA). Если я приходил рано, то гулял по музею. Когда была возможность, после окончания фильма я снова задерживался в галереях. Я тогда еще не открыл для себя кубизм, но действительно испытывал большое удовольствие от смакования картины снова и снова, пока она не становилась моей. Все это происходило в 1944–1946 годах, когда моей любимой картиной была Лестница в Баухаусе Оскара Шлеммера, 1932 года, висевшая над главной лестницей у входа. Мне нравилась эта картина, и я страстно хотел ее иметь.

Где вы брали деньги, чтобы покупать то, что вам хотелось?

Я рос в эру Великой депрессии, поэтому научился экономить. Когда я пошел в первый класс, каждый ученик должен был в течение первой недели занятий принести пять центов, чтобы открыть сберегательный счет в банке. Я продолжал вносить деньги на этот счет все те годы — никаких снятий, только пополнения. Фактически, та первая банковская книжка, а также сбережения моих родителей стали фондом компании Estée Lauder. Я часто говаривал: «Вы можете вынуть ребенка из Великой депрессии, но вы не можете вынуть Великую депрессию из ребенка». Вопреки тому, что можно прочитать в прессе, я рос в доме, где деньги выдавались скупо, осторожно и глубокомысленно.

Как получилось, что вы приобрели самые первые работы кубистов?

Однажды я зашел на аукцион Sotheby’s, что часто случалось и в другие дни. На дворе был 1976 год, и там продавали акварель Леже 1920 года (этюд для Летчика), пришедшую из коллекции Лестера Авнета. Это была маленькая полуабстрактная работа с элементами, напоминавшими мне о российском конструктивизме и дизайне Баухауса. Я купил ее и полюбил с того дня, как она оказалась в моем доме.

Моей первой кубистской картиной стала работа Пикассо Графин и подсвечник (1909), которую я приобрел в 1980 году. В ней было всё. Она была прекрасно выполнена — почти как гуашь, хотя это масло по холсту, — с поклоном, а возможно даже больше чем поклоном, в сторону Сезанна. Она поступила от Юджина Тоу, выдающегося дилера кубизма в Нью-Йорке. В то время я не знал, что в этой продаже он выступил партнером Хайнца Берггруена. Позже я понял, что некоторые дилеры вступали в партнерство друг с другом. Не знаю, как они делили прибыль, но для меня это не имело значения, если только мне удавалось приобретать картину.

Картина Пикассо скучала в одиночестве, поэтому я старался найти еще что-нибудь доступное. Тоу купил главные произведения из коллекции Ли и Мэри Блок в Чикаго, а уже у него я приобрел принадлежавшую им работу Пикассо Створчатая раковина: «Наше будущее — в воздухе» (1912). В то время я еще не до конца понимал эту картину, зная лишь, что она прекрасна.

Несколько лет спустя в Институте изящных искусств Нью-Йоркского университета я посетил лекцию по кубизму, прочитанную Кирком Варнедо, блестящим историком искусства и позднее главным хранителем живописи и скульптуры в MoMA. Когда я сидел в затемненной комнате, слушая его, на экране высветилось Наше будущее. Кирк говорил о различных элементах работы и объяснял, почему это был переход от кубизма аналитического к кубизму синтетическому.

Эта лекция принесла мне прозрение: в каждой из этих кубистских картин были сокрыты тайные смыслы, идеи и история. Время, которое я потратил в том лекционном зале, стало, вероятно, самым ценным в моей жизни коллекционера искусства. Я представился Кирку, и мы стали друзьями.

Вспомните историю вашего приобретения коллекции Купера.

История эта началась в 1983 году, когда я полетел в Лондон, чтобы посмотреть выставку кубизма, организованную Дугласом Купером и Гэри Тинтероу для Тейт. У меня открылся рот, когда я увидел все сокровища, висящие на стенах, многие из которых были из личной коллекции Купера. Я спрашивал себя: «Как один человек мог собрать такую замечательную подборку картин? Как могло получиться, что другие не собирали работы такого важного движения?» Я встретился с Дугласом и имел с ним теплый разговор. Мне говорили, что с ним невозможно общаться, но со мной он был чрезвычайно сердечен. Кто знал тогда, что через пять лет некоторые из тех картин будут висеть у меня на стене? Вскоре после того, как в 1984 году Купер умер, мне позвонил дилер Джон Херринг, сообщивший, что партнер Дугласа, его приемный сын и наследник Билли Мак-Карти-Купер ищет коллекционеров, которые могут быть заинтересованы в приобретении всей или значительной части коллекции. Была назначена дата для встречи со мной представителей Мак-Карти-Купера; очевидно, они хотели изучить мою коллекцию, чтобы убедиться, достойна ли она включения некоторых картин Дугласа. В назначенный день Джон Херринг появился с историком искусства Анджеликой Руденстайн. Они осмотрели произведения и сказали, что ядро моей коллекции, насчитывавшее к тому времени не менее восьми значительных работ, соответствует уровню собрания Дугласа. Мы назначили дату для ознакомления с коллекцией Купера в Женеве. Я был дико взволнован и немедленно забронировал себе авиабилет. Я понятия тогда не имел о необъятности этой коллекции. Затем мне позвонил Билл Акуавелла, мой друг и дилер, у которого я ранее купил много вещей, и пригласил меня позавтракать с Хайнцем Берггруеном в тот самый день, когда я, как намечалось, должен был лететь в Женеву. Хайнц сказал мне, что Дуглас Купер был его давним другом и незадолго до смерти предложил ему купить свою коллекцию. Поскольку он был настроен забрать ее себе, ему хотелось понять мой интерес к ней. Я сохранял бесстрастное выражение на лице и сказал ему, что уделю рассмотрению вопроса некоторое время, а затем вернусь к ним. Мне не хотелось говорить им, что у меня были планы в тот же вечер лететь в Женеву.

После того как я прилетел туда, меня отвезли на складской комплекс за пределами Женевы, известный как «порто-франко». Это посещение было незабываемым событием во всей моей биографии коллекционера. Когда я вошел в охраняемое пространство, где находилась коллекция, мне показалось, что я попал в кубистскую Страну чудес. Это был большой зал со стоявшими на полу открытыми ящиками, из которых вываливались рисунки и другие работы на бумаге. У стены стояло столько картин, что я не мог поверить своим глазам. Я узнал их все сразу, и мое сердце екнуло. В сущности, пригласившие меня владельцы сказали, что я могу взять столько произведений, сколько захочу. Цена никогда не обсуждалась — только вопрос: «Какие вы хотите?» Я тщательно осмотрел каждую работу; к тому времени я уже и повидал, и купил достаточно кубистских работ, чтобы понять, что хорошо, что лучше, а что — самое-самое.
Тогда в порто-франко наследники непрерывно твердили мне: «Леонард, возьмите больше!» Я был поражен объемом. Я вернулся в отель в одиночестве и начал думать о том, что же я на самом деле хочу. Лишь позднее мы стали обсуждать цену. Мне нужно было занять у банка $22 млн для покупки 18 работ. Для меня эта сумма была эквивалентом моей зарплаты за 35 лет.

До этого я всегда считал себя коллекционером, но никогда не относил себя к высшей лиге. Однако после той сделки я решил приобретать только лучшие кубистские работы и ограничиваться Браком, Пикассо, Леже и Грисом.

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
5
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+