Оскар Рабин: «Называли нас по-разному, в основном в ругательном смысле»

Не жалеете о выбранном вами пути?

Сколько себя помню — а память пока мне не изменяет, — я всегда хотел стать художником. К концу 1950-х годов наступила оттепель, появились печатные издания тех писателей, которые ранее были запрещены, в частности «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына, но границы были закрыты, и познакомиться с другими странами и миром было невозможно, хотя и хотелось. В 1957 году в Москве прошел Всемирный фестиваль молодежи и студентов, на котором открылась выставка живописи. А я как раз увлекался такой манерой письма, как монотипия. (Это метод, который заключается в нанесении красок от руки на идеально гладкую поверхность печатной формы с последующей печатью на станке. Полученный на бумаге оттиск всегда бывает единственным, уникальным.) И вот, взяв одну из своих работ, на которой был изображен букетик полевых цветов, я принес ее на выставочный комитет. К моему большому удивлению, картина прошла многоступенчатый отбор, и я даже получил почетный диплом участника выставки. И благодаря этому диплому меня приняли на оформительский комбинат, и это было огромным счастьем. Потому что до этого кем я только не работал! Даже десятником на железной дороге. А здесь мог заниматься любимым делом.

Вы ведь не входили в Союз художников?

Какое там! «Нонконформисты» — это условное название. Называли нас по- разному, в основном в ругательном смысле. Потому что нонконформисты — это все были неофициальные художники, которые в союзе не состояли или официально нигде не числились, и выставляться им было негде. Поэтому решили устроить выставку на открытом воздухе. Мы искали такое место, чтобы ни милиция, ни кто-то другой не могли придраться и обвинить нас в том, что мы мешаем пешеходам. Поэтому был выбран пустырь. В какой дурной голове партийных или милицейских чиновников возникла идея давить картины бульдозерами, нам не докладывали. Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни несмотря на то, что мне пришлось покинуть СССР. Хотя уезжать так, как потом, после перестройки, уезжали по личному желанию художники, — это одно, а меня лишили гражданства и выкинули за пределы страны — это совсем иное.

Как у вас рождается картина?

Знаете, трудно даже сказать, когда что-то начинает получаться. Потому что вот так вот пишешь — иногда, бывает, день, два, три, — мажешь без толку, и какое-то ощущение… не то чтобы депрессия, а кажется, что вот все уже написал, что уже больше не смогу. Как будто и не рисовал никогда в жизни. Хотя у меня бог знает сколько написано за мою жизнь всего. Сейчас уже больше полутора тысяч картин, которые я фиксировал. И тем не менее все равно бывают моменты, когда не получается. Как будто и рисовать не умеешь, и писать не можешь. Те же краски, которые были. Вон раз я их смешивал, смешивал, а они вот не попадают, не получается. И тем не менее все-таки по несколько часов я работаю каждый день. Каждый день. Поэтому ни о каких там вдохновениях речи нет. Ну, а как получается — черт его знает! Вот где-то зацепится на каком-то кусочке, начинает получаться — и все пошло-поехало...

Полностью интервью с Оскаром Рабиным можно прочитать в октябрьском номере The Art Newspaper Russia

Фильм, снятый к 90-летию Оскара Рабина, представляет собой классический байопик с точки зрения формы, по содержанию точно совпадает с теми смыслами, которые содержатся в работах заглавного героя, — это история о свободе, любви и человеческом достоинстве.

19 сентября, 20:00, Государственная Третьяковская галерея, «Оскар»

Режиссеры Евгений Цымбал и Александр Смолянский представят зрителям московскую премьеру документального фильма «Оскар», снятого к 90-летию Оскара Рабина.

21 сентября, 20:00, музей «Гараж», «Оскар»

В «Гараже» к создателям фильма присоединятся искусствовед Виталий Пацюков и историк искусства, куратор архива Музея современного искусства «Гараж» Александра Обухова.