Когда ситец правил миром: Индия как текстильный центр глобального масштаба

Эта красиво иллюстрированная книга, посвященная одной из самых больших в мире текстильных коллекций, заполняет пробелы в знаниях об истории украшенных сложными, удивительно разнообразными узорами набивных тканей, которые издавна изготавливались в Индии и более тысячи лет экспортировались морскими торговыми путями в Японию, Индонезию, Францию и Британию.

Сегодня при упоминании ситца нам, скорее всего, приходят на ум декоративные подушки, шторы и обивка стульев, но книга «Ситец: индийские хлопковые ткани из коллекции Каруна Тхакара» рассказывает читателям о давнем художественном мастерстве, культурном обмене и торговле, в том числе международной. Из серии статей, написанных ведущими специалистами по азиатскому текстилю, мы узнаем о поразительном разнообразии старинной экспортной индустрии, которая повлияла на мировую моду.

Книга открывает перед нами богатую, но уходящую в небытие историю текстиля, поскольку ткани, особенно предназначенные для повседневного использования, сохраняются лишь на протяжении нескольких поколений и знания об их появлении и историческом развитии теряются. Нам почти ничего не известно о безымянных мастерах, привносивших бесконечное множество тончайших нюансов в традиционные орнаменты.

Скудость информации ощущается особенно остро в случае ситца, само определение которого все еще трактуется по-разному. «Слово „чинц“ на хинди означает „брызги“, „забрызганный“ или „крапчатый“», — пишет Тхакар, изучив малоизвестные индийские источники о местном текстиле. Возможно, так называли длинные полотнища ткани цвета слоновой кости, обычно хлопковой, которая была окрашена или расписана пигментами красного цвета или индиго. В таком значении это слово применялось к ситцевым палампорам (так на хинди называли покрывала), которые в XVII–XVIII веках «украшали дома на всех континентах, благодаря чему индийские производители ситца заняли одно из самых значимых мест в истории искусства и дизайна», как объясняет Авалон Фотерингем, куратор отдела индийского текстиля в лондонском Музее Виктории и Альберта.

Мы узнаем, что еще в XIII веке индийские хлопковые ткани везли торговыми путями, существовавшими задолго до возникновения европейских колоний. Пигменты и дизайн узоров попадали в Индию по суше и по морю, а обратно везли пользующуюся огромным спросом готовую продукцию. Например, начиная с XV века отрезы узорчатого ситца стали доставлять в Японию, где они вызвали настоящий ажиотаж. Требования рынка и каталоги с орнаментами ситцевых тканей заставили индийских художников адаптировать продукцию к вкусам японцев, хотя самым ценным оставался старый индийский вид ситца, именовавшийся в Стране восходящего солнца «каватари сараса».

При нашей встрече Джон Гай, куратор Метрополитен-музея в Нью-Йорке, демонстрирует сшитую в XVIII веке из индийского ситца куртку, предназначенную для стражников короля Таиланда. Рисунки на ткани «точно повторяли те, что королевский двор предоставил заказывавшим такие куртки посредникам, чтобы их передали художникам по тканям и красильщикам на Коромандельском берегу на юго-востоке Индии».

Со временем европейские торговцы, игравшие роль передового отряда в процессе колонизации, стали приво­зить с собой каталоги узоров и принты, формируя при этом гибридный визуальный язык, рожденный в результате встречи Европы с Азией. То, что прежде было поразительно разнообразной системой взаимосвязей, превратилось в более унифицированную, ориентированную на экспорт отрасль, которую в итоге задушил технический прогресс, позволивший европейским производителям имитировать и даже превзойти индийские образцы. Эта отрасль почти прекратила свое существование в Индии, но, как утверждает в книге Фотерингем, «ее роль в глобальной истории искусства и дизайна оставила поистине неизгладимый след».