Глина и гений: майолики Михаила Врубеля на фоне эпохи в Музее декоративного искусства

Если Веру Мухину на недавней выставке представили как великого стеклодува, то на этот раз в центре внимания живописец Михаил Врубель, который оказывается великим керамистом.

Экспозиция рассказывает о его работах в самом бьющемся из искусств, о предшественниках в Российской империи и последователях в Советском Союзе, а также, по негласному правилу музея, среди художников сегодняшней России. Первым козырем выставки оказались чрезвычайно щедро открытые для этого проекта запасники Русского музея, вторым — фигура куратора Сергея Хачатурова, обладающего чудовищной эрудицией и поразительным ассоциативным мышлением.

Экспозиция, приуроченная к 170-летию Врубеля, называется «Рождение нового искусства». Слово «новое» тут ключевое: куратор настаивает, что керамика для Врубеля была не прикладным довеском к живописи, а следующей ступенью на пути к единой красоте, которую он искал всю жизнь. Хачатуров говорит, что художник стремился «расколдовать эту недоступную нам в логическом понимании реальность», а глина стала для него порталом в странствиях к тайникам натуры. Отсюда название раздела о майолике — «Лаборатория алхимика». Врубель действительно вел себя как алхимик, смешивая глазури, экспериментируя с восстановительным обжигом и добиваясь того, чтобы керамика начинала выглядеть как металл. Вместе с мастером Петром Ваулиным он открывал удивительные эффекты глазурей — и этот метод позволял придавать даже маленьким майоликовым скульптурам качество монументальной формы.

Главный экспонат выставки, ее замковый камень — керамическая облицовка камина «Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем», созданная в Абрамцевской гончарной мастерской. Это апофеоз метода Врубеля: органическое прорастание форм и одновременно их ювелирная огранка. Однако, помимо этого, наизусть изученного всеми любителями искусств предмета, экспозиция наполнена множеством никем не виданных вещей самых разных художников. Их так много, что называть выставку именно «врубелевской» будет нечестно. Он здесь лишь камертон, задающий общую тональность, показывающий, как модерн ушел от эклектики и пришел к неорусскому стилю и что случилось дальше.

Финальный раздел, «Пророк», — самый, пожалуй, интересный для тех, кто привык думать, что Врубель закончился вместе с Серебряным веком. Здесь показано, как его открытия отозвались в искусстве XX–XXI веков: рядом с символистами Павлом Кузнецовым, Виктором Борисовым-Мусатовым, Александрой Щекатихиной-Потоцкой — авангардисты Павел Филонов, Климент Редько, Ольга Розанова. Этот упор на авангард замечателен. Кристаллическая система формо­творчества Врубеля, по мысли куратора, предвосхищает молекулярно-атомарную «пересборку мира» у Филонова и Павла Челищева.

Что касается contemporary art, то представленные произведения показывают, как его абстрактные майоликовые изразцы и рисунки на тему перекликаются сегодня с работами Василия Иванова, Ирины Кориной, Ульяны Подкорытовой, Артёма Филатова, Дмитрия Филимонова, Леонида Цхэ и Mika Zohn. Есть и отсылка к Врубелю в декоративной инсталляции Данилы Толстова, предлагающей посетителям «примерить на себя крылья художника». 

Музей декоративного искусства
«Врубель. Рождение нового искусства»
До 17 февраля