18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
В Америке, где Мэри Кассатт (1844–1926) родилась, ее биография выглядит как история успеха: она выучилась на живописца в Париже, вошла в круг импрессионистов, в 1904 году была награждена орденом Почетного легиона, ее произведения хранятся в крупнейших американских музеях. В Европе же Кассатт отводят место на периферии французского импрессионизма: американка, примкнувшая к великому движению. Во Франции ни один национальный музей не посвящал ей монографической выставки, а в британских музейных собраниях хранится всего две ее картины.
Впрочем, и американское признание местами звучало снисходительно. В 1954 году историк искусства Эдгар П.Ричардсон свел круг ее сюжетов к язвительной формуле: «чай, наряды и детская; детская, наряды и чай». Нынешняя выставочная волна предлагает пересмотреть привычный образ и наконец понять, кем в действительности была Мэри Кассатт.
Ее биография не укладывается в сюжет о бедном художнике, пробившемся к славе. Она родилась в 1844 году в Пенсильвании в семье преуспевающего биржевого брокера и земельного спекулянта. Ее мать происходила из банковской семьи, была прекрасно образованна и свободно говорила по-французски. У Мэри было три брата и сестра. С 7 до 11 лет она жила в Европе, где родители пытались лечить смертельно больного сына и приобщали детей к культуре. В 1855 году мальчик умер, Кассатты вернулись в Америку, но Европа стала для Мэри голубой мечтой.
В 15 лет она поступила в Пенсильванскую академию изящных искусств. Девушке из хорошей семьи полагалось приятное хобби, однако Мэри собиралась сделать живопись профессией. «Я скорее предпочел бы видеть тебя мертвой, чем ведущей в Париже богемную жизнь», — сказал отец. Тем не менее в 21 год она оказалась во Франции.
Женщин в Школу изящных искусств не принимали. Кассатт занималась у мастеров салонной живописи Жан-Леона Жерома, Тома Кутюра и Шарля Шаплена, копировала картины в Лувре. Иногда ее работы показывали на салонах, но жить без родительской помощи у нее не получалось, что отец ставил ей на вид.
Ей было почти 30, когда ее работу увидел Эдгар Дега. «Вот человек, который чувствует так же, как я», — сказал он. В 1877 году они познакомились, и Дега предложил ей участвовать в выставках независимых — главном смотре парижских импрессионистов.
Переход под знамена импрессионизма тут же сделал ее заметной. «Мадемуазель Кассатт, кажется американка, недавно дебютировала с несколькими замечательными и необычайно оригинальными работами», — писал в 1880 году Эмиль Золя. Еще одна современница так описывала «прекрасную американскую девушку, высокую, словно лилия на длинном стебле», в черном кружевном платье и шляпе с маками: «Это мисс Кассатт, молодая импрессионистка, чьими произведениями восхищался весь Париж». Берта Моризо называла ее умной, Камиль Писсарро — «дьявольски талантливой», Поль Гоген отмечал силу ее живописи.
Мэри Кассатт была не гостьей, а полноправной участницей группы. С 1874 по 1886 год импрессионисты провели восемь выставок — она участвовала в четырех. Среди примерно 60 участников было только 3 женщины: Мари Бракмон, Берта Моризо и Мэри Кассатт.
В 1881 году ее картину впервые купил маршан Поль Дюран-Рюэль, создавший рынок импрессионизма. За годы сотрудничества через его галереи прошло около 400 ее произведений.
Живопись Мэри Кассатт укладывалась в рамки импрессионизма: светлая палитра, цветные тени, свободный мазок. Традиционными для Belle Époque были и сюжеты: дамы в театральных ложах, чаепития, отдых в саду. Однако постепенно художница нашла собственную тему — «мать и дитя».
В этих картинах есть нежность, но нет умильности. Дети плотные, тяжелые. Они вертятся, капризничают и требуют внимания. Женщина удерживает ребенка, моет, вытирает, кормит. Забота становится действием, а материнство — работой. Это был трезвый взгляд на то, как реально растят детей. Может быть, сегодня мы понимаем это лучше, чем 100 лет назад.
Современники же считывали иконографию «Мадонна с Младенцем». Если Клод Моне ассоциировался со стогами и кувшинками, а Эдгар Дега — с балеринами, то Кассатт считалась портретисткой женщин и детей. Так ее позиционировал Дюран-Рюэль. В 1898 году он обеспечил ей 18 заказов на пастельные портреты по $1 тыс. каждый (американский клерк тогда получал около $900 в год).
Однако темой материнства творчество Мэри Кассатт не исчерпывалось. Она писала родных и друзей, пейзажи и натюрморты, экспериментировала в печатной графике. Особенно удалась ей серия из десяти цветных гравюр (1890–1891), сделанных в подражание Утамаро после посещения выставки японского искусства. Соединяя офорт, сухую иглу и акватинту, Кассатт перевела парижскую повседневность на язык укиё-э.
Мэри Кассатт никогда не была замужем и не имела детей. Сегодня ее жизнь преподносят как пример женской эмансипации: она посвятила себя работе. Семья действительно могла быть препятствием (талантливая импрессионистка Мари Бракмон перестала писать из-за противодействия мужа).
Если в биографии Кассатт и был мужчина, сопоставимый по значению с отцом и братьями, то это Эдгар Дега. Оба происходили из обеспеченной финансовой среды, были поглощены ремеслом и остались вне брака. Дега был старше на десять лет и выступал в роли коллеги, наставника, оппонента и друга. Их общение продолжалось 40 лет, особенно тесно — в 1880-е. Она покупала его работы и находила ему американских клиентов — он писал ее не слишком комплементарные портреты. Ее «Девочка, поправляющая волосы» висела у него в гостиной. Он подарил ей щенка и посвятил сонет ее попугаю Коко.
Восхищаясь ее стилем, Дега в то же время говорил, что не может допустить мысли, будто женщина рисует так же хорошо, как мужчина. Когда в 1892 году Кассатт получила заказ на монументальную роспись Женского павильона на Всемирной выставке в Чикаго, он в типично патриархальной манере счел затею нелепой. Она возмутилась, но от работы не отказалась, а результат ему не показала.
Есть версия, что Кассатт сожгла их переписку. Что стояло за этой близостью, неизвестно. Доказательств романа нет, но и сводить все к спокойной дружбе было бы упрощением.
Семья Кассатт разделилась между континентами. Сестра Лидия поселилась с Мэри в Париже. В 1877 году к дочерям присоединились родители. Братья остались в Америке и сделали блестящую карьеру: старший стал железнодорожным магнатом, младший — преуспевающим банкиром. Парижская часть семьи жила с прислугой и собственным экипажем. Но Мэри добилась и собственного финансового успеха. К 1900 году она просила за картину 8 тыс. франков — примерно столько же, сколько Писсарро и Ренуар. Однако по доходам им всем было далеко до Моне: тот продавал полотна за 10–15 тыс. и зарабатывал около 150 тыс. франков в год.
В 1894 году Мэри Кассатт за собственные 39 тыс. франков приобрела усадьбу Бофрен недалеко от Парижа. Ее благосостояние складывалось не только из унаследованного капитала, но и из доходов от искусства. В завещании 1911 года она оценивала свое имущество в $200 тыс. (около $7 млн в нынешних ценах). Впрочем, сегодня столько стоит одна ее картина. Аукционный рекорд Кассатт — $7,489 млн. В 2022 году на Christie’s за такую сумму была продана «Девушка в ложе, смотрящая вправо» (1878–1879). Теперь она находится в японском Музее искусства Pola в Хаконе в префектуре Канагава.
Десятилетиями Кассатт консультировала американских коллекционеров. Она была близка к французскому авангарду и одновременно принадлежала к самой желанной для арт-дилеров целевой аудитории. В гостиные, куда маршаны годами искали доступ, она входила как своя.
Ее друзьями были американский сахарный король Генри Осборн Хэвемайер и его жена Луизина. При посредничестве Кассатт они приобрели «Репетицию балета» Дега, «Разводной мост. Амстердам» Моне и «В лодке» Мане. Сегодня эти работы находятся в крупнейших американских музеях.Она консультировала состоятельную бостонскую меценатку Сару Чоут Сирс и нью-йоркского банкира Джеймса Стиллмана. Арт-дилер Дикран Келекян сначала познакомился с ней как с экспертом, затем стал покупателем ее живописи. Влияние Кассатт на историю импрессионизма не исчерпывалось ее собственными картинами: она участвовала в формировании музейной карты французского искусства в Америке.
Мэри Кассатт умерла в 1926 году, на 83-м году жизни. Она пережила родителей, любимую сестру Лидию, обоих братьев и Эдгара Дега. К 1914 году ее зрение ухудшилось настолько, что пришлось оставить живопись. Вероятно, это стало для нее тяжелейшим испытанием.
Сегодня Кассатт возвращают зрителю не только как автора сцен материнской нежности, но и как разнопланового художника, чрезвычайно деятельную натуру, связавшую искусство стран и континентов.
Чикагский институт искусств, Чикаго
«Мэри Кассатт. После импрессионизма»
До 3 января 2027
Музей Орсе, Париж
«Мэри Кассатт. Независимая»
До 31 января 2027
Национальная портретная галерея, Лондон
«Мэри Кассатт. Радикальная импрессионистка»
11 марта – 13 июня 2027
Музей изящных искусств, Бостон
«Мэри Кассатт»
17 июля – 28 ноября 2027
