The Art Newspaper Russia
Поиск

Нонконформисты — маркетинговая ошибка. Как бульдозеры перепахали судьбу шестидесятников на мировом рынке

Кира Сапгир, первая жена поэта Генриха Сапгира, вспоминает о первых собирателях и пропагандистах шестидесятников-нонконформистов

15 сентября 1974 г. Оскар Рабин совместно с Александром Глезером устроили триумфальный хеппенинг, который вошел в историю под названием «Бульдозерная выставка». Фотография Владимира Сычева

15 сентября 1974 г. Оскар Рабин совместно с Александром Глезером устроили триумфальный хеппенинг, который вошел в историю под названием «Бульдозерная выставка». Фотография Владимира Сычева

В эпоху «оттепели» в России, словно из ниоткуда, появилось несколько десятков художников, занимающихся новаторскими поисками. О них в советских фельетонах писали либо бранчливо, либо бешено. Имена некоторых ныне звучат хрестоматийно: Оскар Рабин, Дмитрий Плавинский, Анатолий Зверев, Лидия Мастеркова, Владимир Яковлев, Борис Свешников, Дмитрий Краснопевцев, Олег Целков.

Их популистски объединяют в никогда не существовавшую Лианозовскую школу. А ведь эти мастера работали в самых разнообразных жанрах, у каждого был свой голос, своя «вокальная партия» — и именно это вызвало изумление и восхищение первооткрывателей-иностранцев.

Западными колумбами советского неофициального искусства стала чета Стивенс — американский журналист Эдмунд
и его русская супруга Нина, бывшая ткачиха из Бердянска. Эдмунда Стивенса нет уже давно, Нина Стивенс умерла относительно недавно. А тогда, в особнячке в районе Старого Арбата, Стивенсы принимали художников, щедро угощали их виски, устраивали барбекю в садике — и, главное, покупали у них картины!

Проводником иноземцев в мир искусства «туземцев» стал писатель-диссидент Андрей Амальрик (1938–1980). В разгар «оттепели» этого румяного, со стрижкой ежиком автора абсурдистских пьес знала вся Москва. Амальрик, битник в растянутом свитере, был поистине вездесущ: непрерывно, перемещался он из подвалов на чердаки, в мастерские друзей, а оттуда — прямиком в дипломатический бомонд, куда необъяснимым образом был вхож.

И когда Амальрик предъявил впервые плеяду нонконформистов иностранцам, те потрясенно восхитились «другим искусством», чудом проросшим сквозь вечную мерзлоту соцреализма!

Александр Глезер — мастер «диссиданса»

Вскоре в Москве расцвел «дипарт» (неологизм художника Валентина Воробьева). В западных посольствах одна за одной проводились выставки-продажи «формалистов». Их работы бойко раскупали и тайно вывозили в США, Францию, Бельгию, Бразилию. Эти картины западные искусствоведы назвали «подлинным лицом русского искусства второй половины ХХ века».

При этом шестидесятников (как их зовут теперь) начали покупать и отечественные коллекционеры: великий собиратель авангарда Георгий Костаки, а еще собиратели помельче — Лев Нутович, Михаил Гробман, Леонид Талочкин (он пожертвовал свою коллекцию Российскому государственному гуманитарному университету), Александр Глезер. Этот последний сыграл в истории арт-рынка нонконформистов двоякую роль...

Уроженец Тбилиси, потомок торговцев мануфактурой, Глезер при разговоре об искусстве двигал локтями, словно отмеряя штуку сукна. Познакомившись в Москве с Оскаром Рабиным, Владимиром Немухиным, Лидией Мастерковой и другими, Глезер с энтузиазмом принялся пропагандировать их творчество и столь же активно им торговать. Рынок сбыта растекался во все стороны — от послов до домоуправа в собственном кооперативе. Александра Глезера не стоит считать просто торгашом — он и вправду остается истинным романтиком андерграунда. Однако с самого начала в его деятельности — активной, суетливой, хаотичной — была избыточно задействована политическая составляющая. Вершиной этой активности стал совместно организованный 15 сентября 1974 года Глезером и Рабиным триумфальный хеппенинг, прописанный навсегда в истории как «Бульдозерная выставка». Ее разгром на пустыре в Беляево прогремел в зарубежных СМИ — и о нонконформистах заговорили во всем мире!

Подавшись вскоре после этого в эмиграцию, Глезер продолжал играть на диссидентской струне. На основе вывезенного собрания живописи он создал в местечке Монжерон под Парижем «Музей искусства в изгнании» с филиалом в заокеанском Нью-Джерси. (Впоследствии всю коллекцию у Глезера выкупил американский профессор Нортон Додж, и она стала основой университетского музея.)

Вообще в тот период «экспортного диссиданса» Глезер на Западе устроил прямо-таки кипучую суету! Проводил десятки выставок, выпускал каталоги, два литературно-художественных журнала — «Третья волна» и «Стрелец».

Увы, ему по определению не хватало вкуса, времени, да и умения держать «честное купеческое слово». Занимаясь на Западе арт-бизнесом, он вместо упора на художественную ценность педалировал политический аспект — и тот не сработал. Наоборот, этот подход надолго затемнил для Запада подлинную художественную ценность российских новаторов, в дальнейшем существенно затормозив их продвижение на мировом рынке.

Когда Оскар Рабин, лишенный в 1977 году советского гражданства, прибыл в Париж, он одним из первых почувствовал тревогу — и сразу же начал борьбу с ярлыком, наклеенным Глезером.

Парижские драки

...В конце 1970-х арт-Москву всколыхнул парижский альманах Аполлон-77, детище лидеров нонконформизма в изгнании — художника Михаила Шемякина (Париж) и поэта Константина Кузьминского (США).Это издание, названное в честь мирискуснического Аполлона Маковского, вобрало в себя артефакты, фотографии, манифесты, образцы поэзии и прозы андерграунда; там же в изобилии воспроизводились работы нонконформистов.

А за год до того, в 1976-м, по инициативе Шемякина в парижском Дворце конгрессов открылась обширная Выставка современного русского искусства. Эта ретроспектива стала яблоком раздора, запалом гностических войн среди художников-эмигрантов третьей волны. В «русском Париже» 1970-х разгоралась великая битва за место под солнцем. Линия фронта пролегла между «Музеем в изгнании» Александра Глезера и парижским Союзом русских художников, который возглавляла художница с русскими корнями Моник Вивьен-Брантом. Главным гуру союза выступал москвич — красавец Виктор Кульбак. Он стал основным организатором выставки союза в парижской галерее «Белен» — к ярости «монжеронцев». И в день вернисажа разразился скандал.

Семнадцатого апреля 1979 года чертог, что называется, сиял. Приглашенные чокались шампанским в пластмассовых стопочках, истово обсуждали шедевры на стенах галереи. Как вдруг в дверях возник не званный никем Саша Глезер. В одной руке у него был пистолет, в другой — хлыст. Поборник нонконформизма прицелился в Виктора Кульбака — пистолет, к счастью, дал осечку. Вызвали полицию. Террориста потащили к выходу, но тот, извернувшись, сумел вцепиться зубами Кульбаку в ногу, порвав штанину. Участники и гости повалили из галереи прочь. И лишь старенький художник Григорий Мишонц, земляк и современник Шагала, умилился: «Ну все, как в наше время, — Бретон, сюрреалисты, хулиганы, морды били!»

Время покупать

В 1980-е, в эпоху перестройки, интерес к искусству нонконформистов переживал небывалый взлет. Запалом стал прогремевший в 1988 году аукцион современного русского искусства, который провел в Москве британский дом Sotheby’s. Этот аукцион посетили 11 тыс. человек, там была заработана «немыслимая» сумма — $3,5 млн.

И тут начался массовый вброс на арт-рынок работ нонконформистов. Процент полезного выхода был поистине огромен! Стоит посчитать: работа маслом Оскара Рабина, например, 1966 года была куплена тогда, скажем, за 300 руб. — для советского человека очень неплохая сумма. Но, учитывая пересчет у валютчиков — 6 руб. за $1, — иностранец плат ил за картину всего $50. И теперь, проданная с аукциона, картина Рабина уже приносила 1000-кратный доход! В свое время в Москве Олег Целков мерил свои полотна на сантиметры и продавал по цене за сантиметр шевиота, а теперь его картины продаются за десятки тысяч евро...

Так вчерашние изгои стали котироваться в России. И вскоре цены на картины экс-диссидентов, а ныне мэтров взлетели на рекордный уровень! Илья Кабаков и Эрик Булатов стали продаваться за миллионы! Однако все на свете имеет свою оборотную сторону. Став классиками, диссиденты перестали быть диссидентами — они утеряли легенду... И оттого сегодня стоимость андерграунда 1960–1970-х по-прежнему являет собой неустойчивую синусоиду. На мировом арт-рынке интерес к творчеству нонконформистов 1960-х то разгорается, то гаснет.

Среди сегодняшних русских собирателей «второго авангарда» на первом месте — Игорь Цуканов, чета Манашеровых, Екатерина и Владимир Семенихины, Игорь Маркин. Русские олигархи и западные галеристы с переменным успехом пытаются возродить арт-рынок нонконформизма. Этим, в частности, занимаются парижские галереи «Минотавр» и «Русский мир», лондонский аукционный дом MacDougall’s.

Подытоживая, зададим вопрос: быть или не быть третьему поколению российских собирателей искусства шестидесятников? Ответ однозначный: не быть! Слишком уж пропитаны их работы «антисоветским» (а на самом деле советским) духом, будь то бараки, селедки и паспорта у Рабина, или «портреты примусов» у Рогинского, или даже «карты и петухи» у Немухина. Что греха таить, великолепная команда шестидесятников так и не вышла на мировой рынок по-настоящему, полноценно. Виной всему (или почти) — изначальная «маркетинговая» ошибка. Ведь СССР давно нет. А усилиями ангажированных идеологов это искусство, его свет, его мрак, остается намертво вбитым в ретро-диссидентский красный квадрат!

Материалы по теме
Просмотры: 11509
Популярные материалы
1
Больше чем мех
Владелица бренда «Меха Екатерина» Екатерина Акхузина, унаследовавшая семейный бизнес от отца, Ильдара Акхузина, рассказала о том, как начала коллекционировать искусство и каким образом ее страсть повлияла на компанию.
05 декабря 2019
2
Знакомьтесь, Томас Гейнсборо!
В Пушкинском музее впервые покажут большую выставку Томаса Гейнсборо из британских музеев в окружении произведений художников, которыми вдохновлялся английский классик.
02 декабря 2019
3
Маурицио Каттелан продает бананы на Art Basel Miami
Новый арт-объект художника-хулигана — «Комедиант» в виде обычного банана, прилепленного к стене скотчем, — продан в самом начале работы ярмарки Art Basel Miami за $120 тыс. Если будут проданы все три экземпляра работы, выручка составит $360 тыс.
06 декабря 2019
4
Картина Рубенса станет одним из топ-лотов на нью-йоркских торгах старых мастеров Sotheby's
Картина, изображающая Святое семейство в вечернем пейзаже, находилась в собственности манхэттенской семьи более 60 лет
02 декабря 2019
5
Марина Варварина: «Мы идем вразрез с канонами»
Коллекционер и создатель музея современного искусства «Эрарта» Марина Варварина рассказала о будущем суперпопулярного в Петербурге пространства.
03 декабря 2019
6
Мировой арт-рынок достиг второго по величине уровня оборота за последние десять лет
Оборот рынка в прошлом, 2018 году составил $67,4 млрд, напоминает совместный отчет ярмарки Art Basel и банка UBS в преддверии итогов 2019 года.
05 декабря 2019
7
Екатерина Селезнева: «Все творчество Шагала — это личный дневник художника»
Куратор выставки Марка Шагала в музее «Новый Иерусалим» Екатерина Селезнева рассказала нам о том, как распознать подделку, о редких экспонатах из Ниццы и музах художника.
05 декабря 2019
8
Коллекционеры выбирают «уличных художников»?
Рекордная продажа работы Бэнкси на лондонских торгах Sotheby’s осенью 2019 года в очередной раз доказала: сила Instagram и новое поколение покупателей искусства переворачивают арт-рынок с ног на голову.
05 декабря 2019
9
У братьев-прерафаэлитов нашлись сестры
Выставка в лондонской Национальной портретной галерее подчеркивает роль женщин в движении прерафаэлитов.
05 декабря 2019
10
Редкая картина Гогена продана за €9,5 млн на аукционе в Париже
До продажи картина Te Bourao II экспонировалась в Метрополитен-музее в Нью-Йорке на протяжении десяти лет.
04 декабря 2019
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru