The Art Newspaper Russia
Поиск

Нонконформисты — маркетинговая ошибка. Как бульдозеры перепахали судьбу шестидесятников на мировом рынке

Кира Сапгир, первая жена поэта Генриха Сапгира, вспоминает о первых собирателях и пропагандистах шестидесятников-нонконформистов

15 сентября 1974 г. Оскар Рабин совместно с Александром Глезером устроили триумфальный хеппенинг, который вошел в историю под названием «Бульдозерная выставка». Фотография Владимира Сычева

15 сентября 1974 г. Оскар Рабин совместно с Александром Глезером устроили триумфальный хеппенинг, который вошел в историю под названием «Бульдозерная выставка». Фотография Владимира Сычева

В эпоху «оттепели» в России, словно из ниоткуда, появилось несколько десятков художников, занимающихся новаторскими поисками. О них в советских фельетонах писали либо бранчливо, либо бешено. Имена некоторых ныне звучат хрестоматийно: Оскар Рабин, Дмитрий Плавинский, Анатолий Зверев, Лидия Мастеркова, Владимир Яковлев, Борис Свешников, Дмитрий Краснопевцев, Олег Целков.

Их популистски объединяют в никогда не существовавшую Лианозовскую школу. А ведь эти мастера работали в самых разнообразных жанрах, у каждого был свой голос, своя «вокальная партия» — и именно это вызвало изумление и восхищение первооткрывателей-иностранцев.

Западными колумбами советского неофициального искусства стала чета Стивенс — американский журналист Эдмунд
и его русская супруга Нина, бывшая ткачиха из Бердянска. Эдмунда Стивенса нет уже давно, Нина Стивенс умерла относительно недавно. А тогда, в особнячке в районе Старого Арбата, Стивенсы принимали художников, щедро угощали их виски, устраивали барбекю в садике — и, главное, покупали у них картины!

Проводником иноземцев в мир искусства «туземцев» стал писатель-диссидент Андрей Амальрик (1938–1980). В разгар «оттепели» этого румяного, со стрижкой ежиком автора абсурдистских пьес знала вся Москва. Амальрик, битник в растянутом свитере, был поистине вездесущ: непрерывно, перемещался он из подвалов на чердаки, в мастерские друзей, а оттуда — прямиком в дипломатический бомонд, куда необъяснимым образом был вхож.

И когда Амальрик предъявил впервые плеяду нонконформистов иностранцам, те потрясенно восхитились «другим искусством», чудом проросшим сквозь вечную мерзлоту соцреализма!

Александр Глезер — мастер «диссиданса»

Вскоре в Москве расцвел «дипарт» (неологизм художника Валентина Воробьева). В западных посольствах одна за одной проводились выставки-продажи «формалистов». Их работы бойко раскупали и тайно вывозили в США, Францию, Бельгию, Бразилию. Эти картины западные искусствоведы назвали «подлинным лицом русского искусства второй половины ХХ века».

При этом шестидесятников (как их зовут теперь) начали покупать и отечественные коллекционеры: великий собиратель авангарда Георгий Костаки, а еще собиратели помельче — Лев Нутович, Михаил Гробман, Леонид Талочкин (он пожертвовал свою коллекцию Российскому государственному гуманитарному университету), Александр Глезер. Этот последний сыграл в истории арт-рынка нонконформистов двоякую роль...

Уроженец Тбилиси, потомок торговцев мануфактурой, Глезер при разговоре об искусстве двигал локтями, словно отмеряя штуку сукна. Познакомившись в Москве с Оскаром Рабиным, Владимиром Немухиным, Лидией Мастерковой и другими, Глезер с энтузиазмом принялся пропагандировать их творчество и столь же активно им торговать. Рынок сбыта растекался во все стороны — от послов до домоуправа в собственном кооперативе. Александра Глезера не стоит считать просто торгашом — он и вправду остается истинным романтиком андерграунда. Однако с самого начала в его деятельности — активной, суетливой, хаотичной — была избыточно задействована политическая составляющая. Вершиной этой активности стал совместно организованный 15 сентября 1974 года Глезером и Рабиным триумфальный хеппенинг, прописанный навсегда в истории как «Бульдозерная выставка». Ее разгром на пустыре в Беляево прогремел в зарубежных СМИ — и о нонконформистах заговорили во всем мире!

Подавшись вскоре после этого в эмиграцию, Глезер продолжал играть на диссидентской струне. На основе вывезенного собрания живописи он создал в местечке Монжерон под Парижем «Музей искусства в изгнании» с филиалом в заокеанском Нью-Джерси. (Впоследствии всю коллекцию у Глезера выкупил американский профессор Нортон Додж, и она стала основой университетского музея.)

Вообще в тот период «экспортного диссиданса» Глезер на Западе устроил прямо-таки кипучую суету! Проводил десятки выставок, выпускал каталоги, два литературно-художественных журнала — «Третья волна» и «Стрелец».

Увы, ему по определению не хватало вкуса, времени, да и умения держать «честное купеческое слово». Занимаясь на Западе арт-бизнесом, он вместо упора на художественную ценность педалировал политический аспект — и тот не сработал. Наоборот, этот подход надолго затемнил для Запада подлинную художественную ценность российских новаторов, в дальнейшем существенно затормозив их продвижение на мировом рынке.

Когда Оскар Рабин, лишенный в 1977 году советского гражданства, прибыл в Париж, он одним из первых почувствовал тревогу — и сразу же начал борьбу с ярлыком, наклеенным Глезером.

Парижские драки

...В конце 1970-х арт-Москву всколыхнул парижский альманах Аполлон-77, детище лидеров нонконформизма в изгнании — художника Михаила Шемякина (Париж) и поэта Константина Кузьминского (США).Это издание, названное в честь мирискуснического Аполлона Маковского, вобрало в себя артефакты, фотографии, манифесты, образцы поэзии и прозы андерграунда; там же в изобилии воспроизводились работы нонконформистов.

А за год до того, в 1976-м, по инициативе Шемякина в парижском Дворце конгрессов открылась обширная Выставка современного русского искусства. Эта ретроспектива стала яблоком раздора, запалом гностических войн среди художников-эмигрантов третьей волны. В «русском Париже» 1970-х разгоралась великая битва за место под солнцем. Линия фронта пролегла между «Музеем в изгнании» Александра Глезера и парижским Союзом русских художников, который возглавляла художница с русскими корнями Моник Вивьен-Брантом. Главным гуру союза выступал москвич — красавец Виктор Кульбак. Он стал основным организатором выставки союза в парижской галерее «Белен» — к ярости «монжеронцев». И в день вернисажа разразился скандал.

Семнадцатого апреля 1979 года чертог, что называется, сиял. Приглашенные чокались шампанским в пластмассовых стопочках, истово обсуждали шедевры на стенах галереи. Как вдруг в дверях возник не званный никем Саша Глезер. В одной руке у него был пистолет, в другой — хлыст. Поборник нонконформизма прицелился в Виктора Кульбака — пистолет, к счастью, дал осечку. Вызвали полицию. Террориста потащили к выходу, но тот, извернувшись, сумел вцепиться зубами Кульбаку в ногу, порвав штанину. Участники и гости повалили из галереи прочь. И лишь старенький художник Григорий Мишонц, земляк и современник Шагала, умилился: «Ну все, как в наше время, — Бретон, сюрреалисты, хулиганы, морды били!»

Время покупать

В 1980-е, в эпоху перестройки, интерес к искусству нонконформистов переживал небывалый взлет. Запалом стал прогремевший в 1988 году аукцион современного русского искусства, который провел в Москве британский дом Sotheby’s. Этот аукцион посетили 11 тыс. человек, там была заработана «немыслимая» сумма — $3,5 млн.

И тут начался массовый вброс на арт-рынок работ нонконформистов. Процент полезного выхода был поистине огромен! Стоит посчитать: работа маслом Оскара Рабина, например, 1966 года была куплена тогда, скажем, за 300 руб. — для советского человека очень неплохая сумма. Но, учитывая пересчет у валютчиков — 6 руб. за $1, — иностранец плат ил за картину всего $50. И теперь, проданная с аукциона, картина Рабина уже приносила 1000-кратный доход! В свое время в Москве Олег Целков мерил свои полотна на сантиметры и продавал по цене за сантиметр шевиота, а теперь его картины продаются за десятки тысяч евро...

Так вчерашние изгои стали котироваться в России. И вскоре цены на картины экс-диссидентов, а ныне мэтров взлетели на рекордный уровень! Илья Кабаков и Эрик Булатов стали продаваться за миллионы! Однако все на свете имеет свою оборотную сторону. Став классиками, диссиденты перестали быть диссидентами — они утеряли легенду... И оттого сегодня стоимость андерграунда 1960–1970-х по-прежнему являет собой неустойчивую синусоиду. На мировом арт-рынке интерес к творчеству нонконформистов 1960-х то разгорается, то гаснет.

Среди сегодняшних русских собирателей «второго авангарда» на первом месте — Игорь Цуканов, чета Манашеровых, Екатерина и Владимир Семенихины, Игорь Маркин. Русские олигархи и западные галеристы с переменным успехом пытаются возродить арт-рынок нонконформизма. Этим, в частности, занимаются парижские галереи «Минотавр» и «Русский мир», лондонский аукционный дом MacDougall’s.

Подытоживая, зададим вопрос: быть или не быть третьему поколению российских собирателей искусства шестидесятников? Ответ однозначный: не быть! Слишком уж пропитаны их работы «антисоветским» (а на самом деле советским) духом, будь то бараки, селедки и паспорта у Рабина, или «портреты примусов» у Рогинского, или даже «карты и петухи» у Немухина. Что греха таить, великолепная команда шестидесятников так и не вышла на мировой рынок по-настоящему, полноценно. Виной всему (или почти) — изначальная «маркетинговая» ошибка. Ведь СССР давно нет. А усилиями ангажированных идеологов это искусство, его свет, его мрак, остается намертво вбитым в ретро-диссидентский красный квадрат!

Материалы по теме
Просмотры: 13340
Популярные материалы
1
Художницы и их портреты кисти мужей
Чем автопортрет женщины отличается от ее изображения, созданного мужем?
05 марта 2021
2
Замужем за метафизикой
Раису Гуревич-Кальца, известного специалиста по древнеримской скульптуре, можно узнать на многих картинах Джорджо де Кирико, хотя сам художник вычеркнул русскую жену из своей биографии.
03 марта 2021
3
Как будто хозяин вышел за хлебом: Музей архитектуры готов к реставрации дома Мельникова
Цветовые решения, примененные архитектором Константином Мельниковым при создании своего дома, шедевра авангарда, постараются восстановить.
05 марта 2021
4
Глазами поколения Y: какое оно, искусство тридцатилетних?
Выставка «Поколение тридцатилетних в современном русском искусстве» в Русском музее построена исключительно на работах петербургских художников.
04 марта 2021
5
Как полюбить окраины и продолжать быть эстетом
Издание «На районе» впервые — на примере Москвы и Вены — формулирует тему спальных кварталов как одну из центральных в современной культуре.
05 марта 2021
6
Первый приз Zverev Art Prize составит 1 млн рублей
Музей AZ учредил конкурс в честь юбилея Анатолия Зверева.
03 марта 2021
7
Павильон России в Венеции зазеленеет
К открытию XVII Архитектурной биеннале в мае исторический выставочный павильон будет реконструирован. И это далеко не впервые. Рассказываем, какие трансформации здание пережило за свой век.
02 марта 2021
8
В Никола-Ленивце ударят искусством по коронавирусу
В роли объекта, который по уже 20-летней традиции сожгут на Масленицу в арт-парке, выступает замок корона-людоеда.
03 марта 2021
9
Репортаж из Самары: передовой отряд у станка
В Самаре открылся выставочный диптих, посвященный возникновению нового реализма 1920–1930-х годов. О проектах галереи «Виктория» и Третьяковки в Самаре, а также запуске конструктивистской фабрики-кухни, где расположится филиал, — в нашем репортаже.
04 марта 2021
10
Свежий номер: огонь, вода и стихия чувств Билла Виолы, как музеи зарабатывают на кино, Марианна Сардарова о коллекции и новом здании фонда Ruarts
В продаже появилась новая The Art Newspaper Russia. Представляем главные темы и героев мартовского номера, а также традиционный гид по миру роскоши.
05 марта 2021
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru