Анна Трапкова: «Мы находимся в ситуации высокой конкуренции между музеями»

Вы работали в ГМИИ им. А.С.Пушкина, в музее «Гараж». В Музей Москвы вы пришли с какими-то ожиданиями? Оправдались ли они в итоге или все оказалось совершенно иначе?

Пока не начнешь работать в музее, не поймешь его суть, его обаяние. Главное мое осознание по поводу Музея Москвы за эти годы состоит в том, что это сложная, разносторонняя и разнородная коллекция без очевидных шедевров, что это музей непростой судьбы, отражающей все политические изменения в городе, но одновременно именно здесь сохранялась история городской повседневности и горожан и каждый экспонат имеет свою судьбу и значение для столицы. В истории и коллекции музея заключается бесконечный потенциал его развития.

И еще, конечно, здесь я столкнулась с интересными инфраструктурными вводными. Благодаря решению бывшего мэра Юрия Михайловича Лужкова, именно Музей Москвы получил великолепное здание Провиантских складов, памятник культуры федерального значения, на которое кто только не претендовал после вывода отсюда гаражей Генштаба Министерства обороны. С одной стороны, такие пространства — это огромный ресурс. С другой стороны, в ситуации, когда в столице все время появляются новые, модные музеи, галереи и культурные центры, в глазах требовательного посетителя Музей Москвы может выглядеть немного устаревшим. Это уникальный классицистический комплекс с потрясающей историей, которая полностью сохранилась в интерьерах здания, но абсолютно не приспособленный для музейной деятельности. Когда я только начала работать в музее, я была шокирована фактом, что в Провиантских складах не было ни одного выставочного зала с температурно-влажностным режимом. И наш учредитель, Департамент культуры города Москвы, очень быстро отреагировал на запрос решить эту проблему хотя бы в основном выставочном зале. Благодаря чему, собственно, там и состоялись и «ВХУТЕМАС 100», и «Москвичка», и «Дом моделей», и все другие выставки с участием ведущих музеев страны. Теперь мы научились гибко налаживать инженерную инфраструктуру во всех выставочных залах Провиантских складов, что дало возможность экспонировать музейные предметы во всем комплексе.

Каково, на ваш взгляд, главное достижение команды музея под вашим руководством?

То, что, несмотря на постоянно меняющиеся условия последних лет и отсутствие каких-то крупных инфраструктурных изменений, удалось сделать привлекательный и востребованный музей. И эта востребованность отражается не только в количестве посетителей — а их в 2025 году было более 1,3 млн, — но и в финансовом выражении. Если сравнить с 2019 годом, когда я пришла, то это кратный рост внебюджетного дохода музея. И это такой понятный всем результат деятельности.

За то время, что вы работаете в музейной сфере, какие изменения в ней вы наблюдали и какие тенденции могли бы выделить?

В музейную сферу я пришла из урбанистики в 2014 году и начала работать в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С.Пушкина в момент, когда музеи находились в ситуации растущего к ним интереса. В 2015 году как раз выстрелила выставка Валентина Серова в Третьяковской галерее, которая показала беспрецедентный для новейшего времени интерес к музеям. И здорово, что сейчас уже не приходится доказывать, что культура имеет значение в структуре городской экономики, а музеи — это то, что формирует образ города и составляет важную часть привлекательности и для жителей, и для туристов.

Но при этом мне кажется, что сегодня отношение к музеям будет потихоньку меняться, потому что мы находимся сейчас в ситуации больших ожиданий и очень высокой конкуренции между музейными пространствами.

И как это проявляется? Или проявится?

В Москве всегда было очень разнообразное предложение в музейной сфере. А сейчас, с появлением частных институций, эта конкуренция становится все более напряженной. Конкуренция идет за выставочные проекты, перегруженных кураторов, музейные вещи, расписанные на годы вперед, а главное — за внимание и время посетителя. При этом возможности у горожан и туристов остаются либо те же, либо сокращаются. И здесь возникают вопросы: какими инструментами для привлечения внимания зрителя музеи пользуются и как музеям сохранять свою идентичность в ситуации бесконечной гонки за посетителями и громкими проектами?

Какие преимущества Музея Москвы вы видели и как с ними работали?

Основное преимущество Музея Москвы — его широкая тематика. Музей Москвы — городской музей. Соответственно, мы можем заниматься практически всем. Разговор об истории города может попадать и в художественный нарратив, и в нарратив сугубо исторический, и в рассказ о науке, о градостроительстве, о транспорте, музыке или спорте. Причем в любом формате: выставок, мероприятий, театральных перформансов, экскурсионных прогулок, кинопоказов и даже ярмарок. Таким образом, мы потенциально работаем с самой широкой аудиторией. И что тоже очень важно — с самым широким кругом партнеров. Этот подход обычно критикуется: ты не можешь быть обо всем и ни о чем. Поэтому, когда мы с командой начинали работать, у нас была внутренняя дискуссия: должны ли мы все активности музея объединить единым брендом, должны ли вычленить из всех многообразных аудиторий одну, в которую будем целиться вне зависимости от того, что мы делаем? Но через какое-то время мы от этих размышлений ушли, стало понятно: у каждого действия, которое совершается в музее, у каждого нашего программного решения есть своя целевая аудитория. Она может быть очень сегментированная, но мы целимся именно в нее и с ней и работаем.

Как это реализуется?

На практике это выглядит так. В Детский центр мамы могут приходить с детьми от шести месяцев. Школьники прекрасно проводят время на основной экспозиции с классом или с родителями. Для подростков работает наш партнерский проект «Каскад. Проект как метод». Любители искусства приходят на выставки. Музей годами активно работает с инклюзивными программами и шире — с социальным сектором. И в конце прошлого года, благодаря сотрудничеству с Нютой Федермессер, мы сделали художественно-документальный проект «Выставка про ПНИ», что позволило нам подключить аудиторию городских социальных инициатив. У резидентского театрального проекта «а39» свои зрители, и ценно, что театр заинтересован во вторжении в музейное пространство. И так далее. Иногда эти аудитории активно пересекаются, иногда, напротив, их лучше даже не смешивать.

Открывая пространство «Москино» «Чтиво Дом» с Сергеем Минаевым, мы понимали, что там своя аудитория, которая может соприкасаться с нашей. И мы включаем в том числе и этот проект в семью Музея Москвы. Вот из такой мозаичной структуры и выстраивается программа городского музея.

То есть, по сути, Музей Москвы отражает огромный мегаполис во всем его многообразии?

Да, мы впитываем тенденции, существующие в городе, их отражаем и совершенно не боимся идти навстречу городу, то есть выходить за пределы музейных стен, работать в районах, на улицах, в парках — везде, где есть такая возможность и где нас ждут. Музей с готовностью включается в проекты благоустройства, постоянно участвует в городских фестивалях. В прошлом году в рамках программы «Лето в Москве» мы открыли в 10 городских парках уличные выставки проекта «Москва без окраин» и провели более 200 мероприятий.

«Москва без окраин» — один из самых узнаваемых проектов музея последних лет. Будет ли он продолжен?

Этот проект может длиться бесконечно: очень много в Москве районов, жителей и их личных историй о городе. Он родился из идеи, что мы, как музей Москвы, должны не только представлять большой нарратив, связанный с хронологией жизни города, но и стремиться достичь каждого жителя и дать ему пространство для высказывания в нашем музее. Это ощущение, что для музея каждый важен, привело нас в 2021 году к размышлениям о том, чтобы отдать одно из выставочных пространств на постоянной основе для рассказа о районах города по принципу «одна выставка — один район» (а их в Москве сейчас 132). И дать возможность самим жителям рассказать о своих воспоминаниях и представить личное отношение к истории места, в котором они живут. Этот подход оказался крайне востребованным. Сейчас при поддержке «Яндекс Музея» идет выставка о Гагаринском районе, где строится новая штаб-квартира компании «Яндекс». На данный момент в этом исследовательско-выставочном проекте приняло участие больше тысячи респондентов и больше сотни партнеров. Это те цифры, которые впечатляют в масштабах даже всего города. И совершенно точно этот проект — один из наиболее узнаваемых в Музее Москвы. Мы даже зарегистрировали его название как товарный знак.

Для каких целей?

«Москва без окраин» — удачное название, поэтому нам было важно именно его зарегистрировать как товарный знак. Проект может развиваться в любом направлении: в создании сувенирной продукции, в виде передачи на телевидении или в книгоиздании. При этом, когда мы поняли, что сама методология очень востребована, мы при поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина опубликовали методичку проекта и выложили ее в открытый доступ. Потому что по своей сути «Москва без окраин» является открытым ресурсом, мы не претендуем на эксклюзивность и, наоборот, готовы всем помогать с такими начинаниями. Например, в 2024 году мы ездили в Казань в рамках «Музейных маршрутов» Министерства культуры Российской Федерации и вместе с Национальным музеем Республики Татарстан сделали проект «Казань без окраин».

Продолжая тему образования (ведь в музее сильна именно эта составляющая), расскажите, как и зачем появилась школа гидов-экскурсоводов.

Когда мы с командой музея начали его перепридумывать в 2019 году, мы сформулировали свою миссию так: Музей Москвы — это центр знаний о Москве. Не важно, как мы эти знания распространяем — через художественные практики или через образовательные курсы, но на нашей стороне находится экспертиза по поводу Москвы. Интересно, что все, по сути, было придумано до нас, потому что еще Петр Сытин, ключевой директор в истории музея, видел его развитие именно как института Москвы, центра городских исследований.

Образование в музее мы начинали развивать в рамках легкого формата «Супергид», то есть интенсивного курса для экскурсоводов на несколько дней. Скоро стало понятно, что этот формат востребован и нам нужна образовательная лицензия. Так появились курсы профессиональной подготовки гидов-экскурсоводов «Москвагид». И когда мы уже вышли на этот рынок, Комитет по туризму города Москвы и Департамент культуры города Москвы возложили на музей функцию единого центра аккредитации. Проект сложный, он требует диалога и с музеями, и с экскурсионным сообществом. При этом программа работает уже два года, и она востребована.

Какие глобальные задачи перед вами как директором Музея Москвы стояли на момент вступления в должность и что предстоит продолжить следующему?

Здесь были две основные задачи. Первая задача — усилить музейность и музейную экспертизу как во внешнем позиционировании, так и в программе музея. Потому что Музей Москвы представлялся такой классной площадкой, необычным пространством без очевидной музейно-выставочной специфики. Вторая задача была связана с реконструкцией. Но дальше, соответственно, мы вошли в период жесткой турбулентности, и поэтому эта задача осталась со звездочкой.

А что удалось сделать?

Музей — это не только стены. Это и коллекция, и программа, и выставки, и вообще то, о чем и как музей говорит. По всем этим направлениям надо было перестраивать работу. Работая в разных музеях, я для себя придумала формулу: «каждый музей несчастен по-своему». Есть, конечно, музеи, которые более-менее обустроены с точки зрения инфраструктуры и своей внутренней жизни, описания коллекций, организации фондовой работы или научной деятельности, но в каждом музее есть свои проблемные точки.

Откровенно говоря, в Музее Москвы таких проблем было немало. Как говорится, у команды музея была «низкая точка входа». Так, важно сказать, что фондовая работа, благодаря нашему главному хранителю Ксении Валентиновне Лапиной, была фактически реорганизована. Плюс, благодаря усилиям хранительского и научного коллективов и ученого секретаря музея Натальи Юрьевны Катоновой, мы опубликовали большой сборник, связанный с историей нашей коллекции; в нем мы впервые системно представили, что именно хранится в наших обширных фондах, в которых сейчас более 900 тыс. единиц хранения.

Это было сделано в том числе и для создания новой постоянной экспозиции, которая открылась в конце 2024 года в Провиантских складах? Как шла работа над ее подготовкой?

Основная экспозиция музея долгое время заканчивалась началом XVIII века, то есть периодом переноса столицы из Москвы в Санкт-Петербург. Внутри коллектива было большое предубеждение, что мы не можем полноценно рассказать о XVIII и XIX веках, основываясь на своих собственных коллекциях (со Средними веками и XX веком проблем как раз не было). Потребовалось большое и продолжительное усилие, в том числе с привлечением десятков ученых, формированием ученого совета, чтобы создать рассказ об истории Москвы с первых поселений на ее территории до 1940-х годов, соответствующий современным научным знаниям и последним архивным исследованиям. Сейчас готовится продолжение.

Пришлось специально пополнять коллекцию или все нашлось в фондах?

Экспозиция полностью построена на коллекции музея, и это был принципиальный подход. Долгий период подготовки экспозиции в том числе был связан с реставрацией экспонатов. Например, погребальный покров сына Ивана Грозного царевича Ивана, обнаруженный при вскрытии его саркофага в 1963 году, восстанавливали буквально из куска запекшейся ткани. Или выяснилось, что с конца 1990-х годов у нас в фондах хранится замечательный ангел, который был в руинированном состоянии. Это прекрасный образец деревянной пластики, очень важный для рассказа про петровское время, про XVIII век.

Мосгорнаследие периодически сообщает, что найденные в городе клады передаются в Музей Москвы. Чем еще пополнилось музейное собрание в последнее время?

Последнее поступление от Мосгорнаследия — это клад, обнаруженный в феврале 2026 года на Берсеневской набережной при реставрации палат думного дьяка Аверкия Кириллова. Это кувшин, полный серебряных монет-чешуек, старейшие из которых датируются XV веком, а большинство принадлежит к периоду правления Михаила Федоровича Романова и его наследников.

Если говорить о развитии других музейных коллекций, то, благодаря активной работе наших хранителей Ольги Быдзан и Людмилы Лейбишкис, фотографический фонд Музея Москвы за эти семь лет вырос с 20 тыс. до 80 тыс. единиц хранения. У музея сформировалась хорошая репутация в фотографическом сообществе, потому что мы активно работаем с архивами, которые к нам поступают от наследников, проводим научно-исследовательскую работу и организуем экспонирование. Так, за последние годы мы показали неизвестные снимки Бориса и Ольги Игнатовичей, организовали первую масштабную музейную ретроспективу фотографа Николая Рахманова, открыли для широкой публики имя фоторепортера Игоря Кошелькова, показали уникальные фотозарисовки городской жизни конца XIX — начала ХХ века.

Какие у вас планы?

Мне нравится идея, что каждые шесть-семь лет надо менять место работы. Это полезно и для управленца, и для институции, которую он возглавляет. В быстро меняющемся мире нужны постоянное обновление, новые идеи и новые подходы. И я точно смотрю на возможности для будущей работы в более широких границах, чем музейное дело или сфера культуры.