The Art Newspaper Russia
Поиск

Мартин Рот: «Русские сделали великое дело: сохранили все произведения искусства»

Три года назад Мартин Рот дал интервью TANR, рассказав об общем с русскими понимании роли музея и сложностях расставания с Сикстинской Мадонной. Теперь в память о выдающемся музейщике мы публикуем беседу об этом на сайте

Фото: V&A Museum

Фото: V&A Museum

Более десяти лет Мартин Рот возглавлял объединение дрезденских музеев, в том числе Галерею старых мастеров, где находится Сикстинская Мадонна. А два года назад он, немец, стал первым иностранцем, который занял пост директора важнейшего британского музея — Музея Виктории и Альберта. «Здравствуйте!» — говорю я по-русски, поскольку кто-то сказал мне, что Мартин родом из Восточной Германии. Он отвечает по-английски.

Вы не говорите по-русски?

Единственное, о чем я страшно сожалею, — это то, что я не выучил русский язык. Особенно мне бывало стыдно, когда я встречался с Ириной Антоновой в московском Пушкинском музее, когда присутствовал на ее совещаниях с сотрудниками. Это были большие встречи, с десятками участников, и в их начале она спрашивала: «Вам будет удобно, если мы будем говорить по-итальянски? Или по-французски? Да, давайте по-французски. Хотя нет, в общем, мы можем говорить и по-немецки!» И все сотрудники начинали говорить по-немецки. Я сидел и не мог поверить, что я в России.

Люди ее поколения говорят и по-французски, и по-немецки...

Да, по-немецки тоже! Возьмите Путина хотя бы! Его немецкий такой, что в это невозможно поверить! В том числе потому, что он жил в Дрездене. У него есть легчайший восточногерманский акцент, но его язык великолепен.

Вы встречались с ним лично?

Да, несколько раз. Он приезжал в Дрезден каждый раз, когда был в Германии с официальным визитом. Он же жил в Дрездене десять лет, в советские времена. Я не спрашивал его, но мне кажется, что у него очень эмоциональное отношение к Дрездену. Вообще эти времена холодной войны были ужасны, но до этого между нашими народами были столетия очень теплых, дружеских отношений. Мы были как одна семья. У моей жены, например, четверть русской крови, ее бабушка была родом из Ростова-на Дону. И это была смешанная семья, наполовину русская, наполовину немецкая. Дед был архитектором, в России у него было свое дело в Ростове.

Даже Пушкинский музей был построен совместно с Альбертинумом в Дрездене. Их было двое, Иван Цветаев и Георг Трей (археолог, директор скульптурного собрания Дрезденских королевских музеев. — TANR), кто работал над концепцией московского музея. Потому что Цветаеву очень нравилась программа Альбертинума. Мы вместе с Антоновой опубликовали книгу об этом, включая многолетнюю переписку Цветаева и Трея.

Вы слышали о последней инициативе Антоновой насчет создания нового музея, куда должны будут переехать эрмитажные импрессионисты?

Да. И я должен сказать, что я действительно очень хорошо отношусь к Ирине, я знаю ее много лет, она великолепная. И эти импрессионисты — думаю, это была ее давнишняя мечта, ее реально беспокоило то, что эти работы в Петербурге и она не может вернуть их в Москву. На самом деле у нас с ней было много дискуссий о реституции.

Да, ведь многое передавалось немецким музеям после перестройки?

Хрущев передал большую часть в 1955–1958 годах, вскоре после смерти Сталина. И немецкие коллеги никогда меня не любили за то, что я публично признавал: русские сделали великое дело. Они сохранили всё, все произведения искусства. В 1945 году Германия была в руинах, все было разбомблено: все замки, все музеи, все места, где хранились эти работы. Я не знаю, что бы с ними стало, если бы русские их не упаковали и не вывезли. Потом, в перестройку, в Германию возвращались даже картины, которые крали солдаты. Они разошлись по всей России, и никто не знал, где они. Где-то они висели в квартирах, где-то валялись в подвалах. И иногда мы получали письмо: мол, у друга моего друга есть такая картина, и если вам интересно, то… И я путешествовал по всей России, чтобы посмотреть эти вещи, эти коллекции. Я бывал в Нижнем Новгороде, в других городах, даже в Иркутске.

Кажется, вас с Россией связывают тесные профессиональные связи.

У меня всегда было чувство, когда я работал с русскими коллегами, что у нас много общего в понимании роли музеев как места для дискуссий. В этом одна из причин, почему мне так нравилось то, что делает Ирина [Антонова], та открытость мысли, которая началась после перестройки. Я помню одно интервью, которое она давала журналу Spiegel и которое потом не было опубликовано, потому что они начали задавать ей все те же вопросы про грабежи советскими солдатами. Но оно было блестящим. Я присутствовал при этом разговоре, просто на всякий случай — она попросила меня подстраховать. Она прекрасно говорит по-немецки, она родилась в Берлине (там работали ее родители), но всегда поясняет, что это «детский немецкий», хотя это совсем не так. Так вот, она тогда давала это интервью, и ее спросили: «У вас есть какое-то негативное отношение к Германии или к немцам?» Она страшно разозлилась, возмущалась, говоря, что это все равно что спросить, ненавидит ли она евреев. Я никогда этого не забуду.

У вас совершенно фантастическая карьера: вы начинали как куратор Музея немецкой истории, позже занимались организацией Всемирной выставки (Экспо в Ганновере), затем руководили всеми музеями Дрездена, теперь же вы — директор Музея Виктории и Альберта. Скажите, как случилось, что вы стали руководителем такого крупного и важного в мировом масштабе музея?

Я никогда не мог подумать, что меня пригласят в Великобританию, в том числе потому, что национальность всегда была важна при работе в государственных культурных институциях. Я на самом деле не мог поверить, когда мне позвонили из Великобритании и предложили возглавить этот музей. Это была мистика. Я думал, это ошибка, кто-то случайно набрал мой номер. Если честно, я даже сказал, что это, должно быть, ошибка и что я немец. Но нет, мне сказали, нет, действительно хотят говорить с вами.

Поэтому я так воодушевлен своим назначением и так горжусь. Я считаю, это великолепный шанс для немцев, для молодого поколения и не только, подумать о том, что связывает нас с англичанами. Я не говорю, что мы должны все время говорить только об этом. Но это мой долг, долг людей моего поколения, поднять эту тему, начать с молодежью разговор о том, что и почему происходило в ХХ веке. Не то чтобы немцы должны все время каяться, но это часть общей истории и культуры. Здесь до сих пор есть следы от шрапнели в стенах музея, и я не уверен, что немцы знают об этом. Как и о том, что нацистские самолеты 58 дней бомбили Лондон и здесь погибло 45 тыс. человек. О том, что союзники превратили Дрезден в руины, мы в Германии всегда помним, но и об этом тоже надо помнить.

Чувствуете ли вы разницу между музеями, в которых вам приходилось работать, и Музеем Виктории и Альберта?

О да, большую разницу. До этого, в Дрездене, я был директором всех 12 музеев, включая Художественную галерею. Я был «директором Сикстинской Мадонны» — о, я знаю, что это значит для вас, русских. Даже у Толстого в Ясной Поляне висят на стене фрагменты этой картины. Она у русских просто в генах. Некоторые мои российские друзья и коллеги говорили после моего назначения: «Да ты с ума сошел! Как ты можешь уехать от Сикстинской Мадонны? Ради „какого-то“ Музея Виктории и Альберта!» Им кажется, что мне должно быть легче развестись с женой, чем расстаться с Сикстинской Мадонной! Они совсем не понимают этого.

Что изменилось в музее с вашим приходом?

Здесь не нужно ничего менять, это же музей. Ну а если серьезно, то перемены и нужны, и не нужны. Музей Виктории и Альберта — великолепный музей, полный настоящих сокровищ. Здесь делаются потрясающие и сверхпопулярные выставки; возьмите хотя бы выставку, посвященную Дэвиду Боуи, — на нее невозможно было попасть. Уже решено, что потом она поедет в Сан-Паулу, и, когда об этом стало известно, люди стали звонить и просить зарезервировать билеты на выставку в Бразилии, потому что они не смогли попасть на нее в Лондоне. И вторая очень успешная выставка прошедшей весны — это «Сокровища Тюдоров, Стюартов и русских царей». Обе они такие разные и при этом такие посещаемые. И единственный музей, который может провести две такие непохожие выставки, — это V&A.

Почему?

Потому что у нас гигантское разнообразие коллекций, какого нет нигде. У нас ведь не музей картин или изобразительного искусства — у нас музей креативности, инноваций, изучения мастерства. Дизайн, история дизайна, история моды, ткани, архитектура — это такие важные части нашей жизни, очень важные. Это сущность нашей жизни. Как работает город — вот в чем смысл архитектуры. Что и почему мы носим — это про моду. И так далее. ‡


БИОГРАФИЯ
Мартин Рот (1955–2017)

Родился в 1955 году в Штутгарте в Германии. Изучал социологию и культурную политику в Университете Эберхарда и Карла в немецком городе Тюбингене, затем жил в Париже, где работал над диссертацией об истории Всемирных выставок, Экспо, и их влиянии на музеи в период с 1871 по 1945 год. После возвращения в Германию, с 1989 по 1991 год, был куратором Немецкого музея истории в Берлине, а в 1991–2000 годах — директором Немецкого музея гигиены в Дрездене. Первая выставка Мартина Рота в этом музее называлась «Прозрачные тела» и рассказывала о теле как таковом. Она была о медицине, психологии, порнографии и сексуальности. Впоследствии Мартин Рот организовал там множество провокационных выставок, например о Дарвине и дарвинизме, об абортах (как женщин арестовывали за аборты, как их заставляли делать аборты в концентрационных лагерях).

В 1996–2001 годах Мартин Рот был одним из руководителей Всемирной выставки в Ганновере (Экспо-2000) и директором тематических выставок. Первоначальную концепцию экспозиции он широко критиковал в прессе, и в результате ему было предложено разработать программу экспозиции и дан карт-бланш на ее реализацию.

После ганноверской выставки Мартин Рот получил предложение возглавить музейное объединение Дрездена. В период с 2001 по 2011 год он был директором всех 12 дрезденских музеев, в том числе Галереи старых мастеров, где находится Сикстинская Мадонна. Под его руководством была проведена реконструкция их зданий и обновление постоянной экспозиции.

C 2011 по 2016 год возглавлял лондонский Музей Виктории и Альберта, сменив на этом посту сэра Марка Джонса. Мартин Рот был членом совета Королевского колледжа искусств (Лондон) и попечителем Культурного объединения Exhibition Road, ранее, в 1995–2003 годах, был президентом Ассоциации музеев Германии и одним из наблюдателей Министерства иностранных дел Германии и Прусского фонда культурного наследия (Национальные музеи Берлина). В 2007 году был удостоен звания кавалера французского ордена Искусств и литературы за вклад в развитие культуры и искусства.

Материалы по теме
Просмотры: 6573
Популярные материалы
1
The Art Newspaper Russia запускает свой кинофестиваль
Фильмы о Ван Гоге, Гогене, Джакометти и другие посвященные искусству кинопремьеры покажут в Москве с 8 по 17 сентября на The ART Newspaper Russia FILM FESTIVAL.
15 августа 2017
2
Третьяковка приглашает зрителей в обход очередей
Присоединившись к программе лояльности Третьяковской галереи, ее посетители могут получить разные привилегии: от входа без очереди на хитовые выставки до скидок в музейном магазине.
15 августа 2017
3
Картину Виллема де Кунинга нашли через 30 лет после кражи
Полотно «Женщина — охра», обнаруженное в особняке семейной пары из Нью-Мексико, вернется в Художественный музей Университета Аризоны и будет отреставрировано.
15 августа 2017
4
Пять «Подсолнухов» Ван Гога воссоединятся на Facebook
Знаковые картины Ван Гога из мировых музеев окажутся вместе благодаря современным технологиям.
11 августа 2017
5
В голубом просторе Аркадия Рылова: 100 работ классика пейзажа
Государственный Русский музей решил напомнить о мастере большой выставкой.
15 августа 2017
6
Под взглядом фотографа
Фестиваль PhotoESPAÑA 2017 в Мадриде задействовал десятки площадок и показал сотни крупнейших фотографов мира, заставив публику думать не только о том, что всегда перед объективом.
14 августа 2017
7
Первый в России музей станкостроения появится в Туле
Новый музей, который откроется на заводе «Октава» уже осенью, объединит современное искусство и историю промышленности.
16 августа 2017
8
Яёи Кусама откроет собственный музей в Токио
Одна из самых популярных среди пользователей Instagram художниц обзавелась собственным пространством, где будут показывать ее знаменитые инсталляции, а также регулярно устраивать выставки.
16 августа 2017
9
Хиты рок-н-ролла просветят рентгеновскими лучами
В Музее современного искусства «Гараж» открылась выставка, посвященная послевоенным музыкальным пластинкам «на костях». Такое название в СССР получили подпольные записи запрещенной западной музыки на рентгеновских снимках.
14 августа 2017
10
Убежище ангелов и святых
Книга, изданная Метрополитен-­музеем, в 30 очерках исследует Иерусалим в Средние века, когда «город был домом наибольшему числу культур, религий и языков».
11 августа 2017
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru