The Art Newspaper Russia
Поиск

Открытие фотографии

Московскому дому фотографии, теперь известному как Мультимедиа Арт Музей, Москва, исполнилось 20 лет. По сути сам он не изменился, зато изменил зрителей

За 20 лет существования Московский дом фотографии сделал 1618 выставок только в Москве плюс 155 региональных и 166 зарубежных. Складываем, делим, округляем — получаем 97 в год. То есть каждые три-четыре дня — и выставка. Это очень много, невероятно много для городского, пусть и столичного, музея. Даже с учетом того, что есть выставки-путешественницы (ретроспектива Александра Родченко объездила десятки стран, а «Россия. ХХ век в фотографиях» — городов, но ведь каждый раз они собирались заново). И так 20 лет ударного труда, не снижая темпов. Очень разных 20 лет, сложенных из целых эпох: 1990-х, 2000-х и 2010-х.

В 1990-е, до появления МДФ, в стране не было не только фотографического музея, но и представления о том, что такое современная фотография. Знали, конечно, что есть репортажная (в нужное время в нужном месте нажать на затвор) и художественная (например, неореалистическая прибалтийской школы), но не видели в ней важной части современного искусства, contemporary art, выходящего за все вообразимые публикой рамки и искусства, и фотографии.

Выставки первого же года жизни музея, первой московской Фотобиеннале, предъявили фотографию во всех ее ипостасях. Советскую классику (Александр Родченко, Аркадий Шайхет, Борис Игнатович), русскую классику (пикториализм), мировую классику (Анри Картье-Брессон), современную фотографию из собрания парижского Дома фотографии (Роберт Мэпплторп, Аннет Мессаже, Пьер и Жиль — неплохо для начала) и всех наших, местных, вырвавшихся на свободу современных художников — от нахального Олега Кулика до продуманных и технологичных «аесов», членов группы АЕS. По такому же принципу он живет и сейчас, открывая выставки тем же тематическим комплектом.

Московский дом фотографии начал образование неподготовленной к встрече с большим фотомиром публики методом погружения. И любознательные его завсегдатаи не утонули в море образов, хотя иногда и захлебывались в их лавине.

Стоит еще напомнить важное про 1990-е. Тогда не существовало даже общего нашего российского прошлого: советская историческая наука рухнула, новая не проявлялась. Отношение к революции, репрессиям, войне, оттепели и перестройке только вырабатывалось в обществе и, может быть, раньше, чем было прописано, формировалось визуально. Парижская выставка 1998 года «Основные события советской истории в фотографиях 1917–1991» готовилась в споре привлеченных к ней московских интеллектуалов о том, какие события выбрать и как их комментировать, чем гордиться, в чем каяться и надо ли.

Темой «Россия. ХХ век в фотографиях» началась Фотобиннале-2000. Первая книга проекта, представляющая дореволюционные годы и две революции, вышла только через 12 лет и стала, может быть, лучшим историческим исследованием нашего времени, самым объективным и убедительным, представляющим русский ХХ век не словами, а лицами. Человек был рассмотрен с разных дистанций: как личность, как часть общества и как элемент толпы. Только так, оказалось, можно что-то понять в русской трагедии.

Сегодня составление российской фотолетописи — а это одна из важнейших задач МДФ, — кардинально преобразилось. Теперь каждый может выложить на сайт «История России в фотографиях» свои семейные архивы, дополнить собой историю или засорить ее. Но в том и беда: свидетельств собирается так много, что история из них не складывается. Она тонет, распыляется, теряет сюжетные нити, раздувает хаос. Однако это проблема не Московского дома фотографии, а общая, цивилизационная.

2000-е годы для музея, как и для страны, были тучными и свободными. Проекты множились, спонсоры тянулись, публика просветилась и даже начала ворчать на качество отпечатков и экспозиций. К Фотобиеннале прибавился фестиваль «Мода и стиль в фотографии», к публике — аудитория гламурных журналов. Выставок открывалось так много, что осмотреть все не было никакой возможности. Но некоторые нельзя было пропустить: духоподъемный китч Пьера и Жиля, перверсии Яна Судека, любовь бомжей, воспетая Борисом Михайловым, — когда еще мы все это увидим?

В 2010-е годы не приветствуется искусство сложное, взрослое, нервное, насмешливое и интеллектуальное. В 2010-е годы урезаются бюджеты, жмутся спонсоры, так что вместо роскошных ретроспектив зарубежных звезд получаются скромные фрагментарные показы. В 2010-е годы никогда не знаешь, что оскорбит чувства верующих, коммунистов или монархистов. Сегодня от МДФ требуются новые качества: стойкость, спокойствие, мудрость.

За 20 лет существования музея в стране сменилось семь министров культуры и два столичных градоначальника. С ними, легко предположить, надо было налаживать отношения. И тут пора перейти к личности Ольги Свибловой, директора Московского дома фотографии, его основателя и мотора.

До сих пор у МДФ нет конкурентов: его бешеного темпа и широкого размаха выдержать еще никому не удалось. Высокая скорость и экспансия достались музею от директора, ее личных качеств. Если бы мы отмечали юбилей Свибловой, то говорили бы не только о музее, но и о кураторстве российского павильона на Венецианской биеннале, организации суперпроекта «КОЛЛЕКЦИЯ!» в Центре Помпиду в Париже, о ведущей передачи на телевидении и участнице телешоу Андрея Малахова. Празднуя юбилей музея, тоже приходится говорить исключительно о ней: в тени директора не видны другие сотрудники, даже совершенно прекрасные и 20 лет проработавшие в МДФ. Свиблова, все знают, там диктатор, все контролирует и отвечает тоже за все. Когда шло строительство нового здания (на месте старого), Ольга Львовна лично проверяла чертежи и уверяет, что архитекторы не спроектировали вентиляцию. Так что, если бы не директорская бдительность, посетители дома на Остоженке, 16 задыхались бы. Но нет, даже в вернисажной толпе дышат, хотя и с трудом.

Открытые вернисажи — местное изобретение, прийти на них может любой желающий. Бывает, правда, вход только по пригласительным, но и из приглашенных образуется толпа. Широта и открытость — в характере Свибловой, зрительские массы ее не пугают, но возбуждают, отсутствие аудитории, наоборот, угнетает. Из таких личных особенностей директора выросла успешная музейная стратегия, обеспечивающая завидную посещаемость. МДФ — редкий московский музей, где всегда есть люди. Они разные: богема, студенты, влюбленные, приезжие, неинтеллигентные пенсионерки.

Безусловно, любой музей зависим от личности его руководителя, но некоторые, допустим Лувр, очень мало. Случается, хотя и редко, что директор значительнее подведомственной ему институции. Московский дом фотографии — директорский слепок. Свиблова его создала, растила, оберегала, развивала, называла и переименовывала. Ее повышенная чуткость к новым веяниям и модным словам наградила музей нелепым вторым именем, написанным вопреки русской орфографии: Мультимедиа Арт Музей, Москва. На вопрос, почему никто директору не возразил, сотрудники отвечают, что это невозможно. То есть возразить — пожалуйста, но переубедить Свиблову не удастся. Она уверена в себе — а как иначе, ведь 20 лет у нее все получалось! Пусть и дальше так будет.

Материалы по теме
Просмотры: 3997
Популярные материалы
1
15 новых музеев, которые удивят мир в 2018 году
Какие музеи и галереи совсем скоро появятся в Москве, Лондоне, Париже, Шанхае и над чем работают лауреаты Прицкеровской премии, читайте в подборке The Art Newspaper Russia.
22 января 2018
2
Парижанам не понравилась скульптура Джеффа Кунса в память о жертвах терактов
Монумент «Букет тюльпанов» задумывался как подарок США Франции, однако его возможная установка перед Пале-де-Токио вызвала протест у художников и жителей города. Решение примет Министерство культуры Франции.
22 января 2018
3
Найден неизвестный ранее рисунок ван Гога
Находка помогла атрибутировать другую работу художника.
17 января 2018
4
Три выставки недели
Живописец Павел Корин в Новой Третьяковке, фотографии Бориса Кустодиева в Мультимедиа Арт Музее и «Учреждение культуры» в Stella Art Foundation.
19 января 2018
5
Скончалась Клепальщица Рози со знаменитого плаката We Can Do It!
Наоми Паркер Фралей, позировавшая для постера времен Второй мировой войны, ставшего символом феминизма, умерла в возрасте 96 лет.
23 января 2018
6
Антонио Лигабуэ, любивший зверей и мотоциклы
«Итальянским ван Гогом» называли художника, ретроспектива которого открывается в Музее современной истории России.
23 января 2018
7
Собачья работа в музее
Американские музеи начали тренировать собак для поиска как самих произведений искусства, так и вредящих им насекомых.
23 января 2018
8
Маурицио Каттелан сделает шарфы для музейных фанатов
Итальянский художник, автор золотых унитазов и висящих под потолком лошадей, разрабатывает дизайн шарфов для музейных болельщиков.
24 января 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru