Юлия Лебедева, Оксана Саркисян: «Квартирные выставки возвращаются, но мы надеемся, что все же с другой мотивацией»

В Музее Москвы открылась выставка «Духовка и нетленка. Фрагменты из жизни». Это попытка реконструкции связей в арт-сообществе и взаимовлияния групп и кругов неофициального искусства советской эпохи глазами четырех фотографов: Игоря Пальмина, Валентина Серова, Игоря Макаревича и Георгия Кизевальтера. Именно сам процесс самоорганизации художников, квартирные выставки и дружественно-рабочие связи творческих людей стали объектом исследования кураторов Оксаны Саркисян и Юлии Лебедевой. Что такое квартирные выставки, чем они отличаются от сегодняшних и как правильно смотреть выставку, у кураторов выясняла наш корреспондент Алёна Лапина.

Что такое квартирные выставки? Как они появились? Почему? И зачем они вообще нужны художникам?

Юлия Лебедева: У нас в стране они появились как альтернатива выставочным залам. Официальная идеология признавала только одно искусство — соцреализм. Соответственно, только оно получило возможность при полном отсутствии арт-рынка быть показанным на государственных площадках, а других площадок не существовало. Поэтому художники, которые не вписывались в эти рамки, находили альтернативные формы репрезентации себя. Это конец 1950-х.

Нет ли такого ощущения, что квартирные выставки к нам сегодня возвращаются?

Ю. Л.: Они, в принципе, возвращаются, но я надеюсь, что у них другая мотивация.

Какая мотивация была у художников тогда и какая — сейчас?

Ю. Л.: Это часть нашего исследования. В первое время это квартирные показы, исключительно потому что иначе нигде не выставиться, а в 1980-е годы это носит уже несколько иной характер.

Оксана Саркисян: Мне кажется, дело не столько в мотивации, сколько в социокультурной ситуации: сейчас она совершенно другая, поэтому сравнивать нельзя. Но у нас и подход другой… Очень важный момент — методы анализа материала, с которым мы работаем, квартирных выставок. Мы занимаемся исследованием сообщества: нам интересно, как оно устроено, как происходит самоорганизация, которая противостоит современной организации глобального contemporary art. В принципе, это какая-то часть институциональной критики. Мы ориентируемся на то, что существуют круги, что это самобытное явление, которое уже нужно рассматривать и описывать, исходя из методов, которые им свойственны. Мы не можем прийти и математическими методами описать эту ситуацию. Мы не можем описать ее и академическими методами, потому что они будут искажать эту реальность. Она не академическая, она не научная, она не институциональная.

Ваше собственное исследование феномена квартирных выставок начинается с какого времени и каким временем заканчивается?

Ю. Л.: С 1956 года по современность.

То есть вы отсылаете и к современным выставкам?

Ю. Л.: Мы делали десять лет назад такой проект.

О. С.: У нас это проект долгосрочный. Исследовательский. Выставочный. Мы делали выставку в 2005 году («Квартирные выставки. Вчера и сегодня. 1956–2005» в рамках I Московской биеннале современного искусства. — TANR). Это вот выставка через десять лет. Десять лет мы занимались исследованиями, и не только старого материала, но и современного. Его появилось очень много после выставки 2005 года.

Ю. Л.: Сейчас стало интересно, как возникают эти квартирные выставки, как молодые люди пытаются организовать сообщества, как эти сообщества устроены.

Можно ли сравнить квартирную выставку 1956 года с квартирной выставкой 2014-го? Разные они? Разная мотивация? Разный посыл у художников?

Ю. Л.: Оксана может со мной не согласиться, но мне кажется, что тогда к ним как-то более серьезно относились, сейчас большой процент игры во всем этом. Тогда выставка организовывалась, потому что хотели, чтобы хоть кто-то увидел. Сейчас, наоборот, сужают круг. Им же никто не мешает прийти в галерею, а это — выставка для друзей.

О. С.: Игорь Шелковский рассказывает о квартирной выставке у Владимира Слепяна, о том, как она происходила. Чем она отличается? Я могу сказать, что тогда как-то серьезнее к этому относились, а сейчас более угарно все происходит. Я думаю, это два разных подхода. По хронологии, которой занимается Юля, первой квартирной выставкой считается выставка в 1956 году, но вообще выставочные показы, как это тогда называлось, начинаются с публичности, фестивалей. Они требуют, чтобы их представляли. Даются новости на BBC, на радио «Свобода». Художники борются за то, чтобы им доставалось пространство. Точно так же сейчас молодые художники, окончившие Школу Родченко, делают квартирные выставки, потому что для них выставиться не так легко. И они выставляются часто дома не потому, что так любят квартирные выставки, а потому, что хотят занять свою нишу, войти в международный глобальный контекст, как их учат в школе. Для них это некий инструмент, как и раньше для их предшественников.

А тогда это не имело формата вечеринки? Давно друг друга не видели, собрались — и давай…

Ю. Л.: Я думаю, что форма всегда была похожа. Всегда это была некая приватная история.

О. С.: Иногда просто собираются друзья, что-то обсуждают, иногда приходят официально приглашенные. Мы сейчас что подразумеваем под вечеринкой? Я помню, в детстве собирались гости в семье: вся мебель куда-то девалась, откуда-то появлялся огромный стол на всю квартиру, так что ходить было нельзя, с едой, и все садились за этот стол и ели салат оливье. Тут идут такие же приготовления: убирают всю мебель… Мы нашли несколько выставок у Серова (фотографии Валентина Серова. — TANR), которые практически невозможно идентифицировать, но там все очень пунктуально задокументировано — то, как это происходило. Сначала собирается группа художников. Потом они сидят что-то обсуждают. Потом появляется телефон, они начинают всех обзванивать. Потом выносят мебель. Потом у них день — развеска. Потом они уходят, утром приходят те, кого они обзвонили. Это целый ритуал, серьезная подготовка. Не нужно думать, что все так просто.

Ю. Л.: Да, это не то что они за 15 минут повесили… Была интеллектуальная работа, безусловно.

Можно ли говорить об успешности квартирной выставки? О том, что какая-то выставка успешная, а какая-то провальная? Или нет таких критериев?

Ю. Л.: Я думаю, в то время каждая выставка имела какой-то свой круг.

О. С.: Мы, кстати, сидим с вами под картиной Вадима Захарова с квартирной выставки, которую посетили его друзья. Немного пришло народу: Константин Звездочетов, Юрий Альберт и еще парочка приехали к нему. В Чертаново, по-моему, он жил. Висит его работа: сам Вадик с завязанным глазом нарисован. Ну что она, успешная была или не успешная?

А чем отличаются квартирные выставки от того, что к тебе просто в гости пришли художники? Документацией или как-то еще?

Ю. Л.: Удовлетворенностью организатора, я думаю.

О. С.: Нас больше интересует вопрос сообщества, кругов — как организуются группы. А квартирная выставка — это один из механизмов.

Ю. Л.: Но довольно весомый в то время.

О. С.: Даже на этой выставке можно посмотреть: кульминацией рассказа Игоря Макаревича становится рассказ о квартирной выставке у Леонида Сокова в 1976 году. Они ее потом обсуждают в переписке «А — Я» (первый русский журнал о современном искусстве. — TANR). Шелковский дал нам эту переписку специально для выставки (раньше она нигде не публиковалась) — то, как они пишут друг другу письма, художники этого круга. И как они обсуждают, и как они возвращаются через пять-десять лет к этой выставке. Из переписки понятно, чем для них была эта выставка, насколько это было важное событие.

А как часто они случались?

Ю. Л.: Какая-то периодичность возникла только когда появился апт-арт (термин, придуманный художником Никитой Алексеевым в начале 1980-х, обозначающий «квартирное искусство». — TANR). Это было тотальное явление: завешивалось все, даже потолок. Никита Алексеев в своей маленькой однокомнатной квартире в этом всем жил. Кстати, мы говорим в своих текстах о перформативной жизни — когда жизнь становится сплошным перформансом. Вот это один из примеров. Но все-таки там было много. Сколько? 14? Но это за несколько лет.

О. С.: Кураторов не было у квартирных выставок. Поэтому мы тоже стараемся как-то… не давить.

Давайте дадим нашим читателям рекомендации о том, как смотреть выставку. Как подготовиться? На что обратить внимание?

Ю. Л.: Во-первых, инсталляция. Это, конечно, условный образ, но он намеренно условный. Во-вторых, это видеолекторий, где можно сесть и послушать очень живой рассказ Дмитрия Александровича Пригова, Бориса Орлова и Игоря Шелковского о квартирных выставках. Вообще-то мы задавали вопросы о квартирных выставках, но многие отходили от темы и рассказывали немало другого интересного материала.

О. С.: Орлов очень хорошо подготовился, рассказал о фестивале 1976 года. Основная тема этой выставки довольно провокативна, если говорить о том, как ее смотреть. Ты как бы погружаешься в лес: ходишь и постоянно теряешься. Концептуально это было придумано так, тут проблема между приватным и публичным. Приватное мы должны вынести в публичное пространство. Поэтому трехнефное сводное здание, представляющее собой апогей публичного пространства, мы разбили на маленькие сектора. У нас они называются «окнами». Сначала были стены, а потом стали окна. Это наш личный сленг. Когда мы разрушили стены, мы все время сталкивались с тем, что нет никаких стен, они рухнули. И мы начали называть это окнами. На самом деле здесь все очень просто. Перед каждым входом есть вступительный текст. Четыре фотографа — через их объективы и нужно смотреть выставку.