The Art Newspaper Russia
Поиск

За свой счет

«Дневник художника Козрое Дузи, или Приключения венецианца в России», изданный питерским «Лимбус пресс», позволяет заглянуть в повседневную жизнь Петербурга середины XIX века

Самые известные работы венецианского живописца Козрое Дузи (1803–1860) в России — эскиз плафона Мариинского театра (того самого, где на голубом фоне кружат в хороводе ангелы и музы) и парадный занавес, провисевший в Большом театре более 40 лет. Восстановлением главной московской сцены после очередного пожара занимался друг художника архитектор Альберт Кавос. Именно по его заказу Дузи исполнил полноценную, можно сказать, историческую картину (а не декоративное панно, как это было принято) «Въезд Минина и Пожарского в Москву». Он сейчас, между прочим, восстановлен, как и несколько религиозных композиций, которые Дузи, проведший в России почти 20 лет, создал для Исаакиевского собора.

Приехав в Санкт-Петербург в 1839 году, Козрое Дузи очень скоро перезнакомился не только с влиятельными аристократами, от которых почти сразу же наполучал массу заказов, но и с художниками (от Федора Толстого до Карла Брюллова), писателями (от Василия Жуковского и Петра Вяземского до Фаддея Булгарина и Николая Греча) и, разумеется, архитекторами. В его дневнике, охватывающем первые четыре года жизни в российской столице (плюс подробное описание дороги в Россию и трехмесячного путешествия по Германии), упоминаются, например, переговоры с Огюстом Монферраном и с Карло Росси, которых многоопытный венецианец обхаживал день за днем примерно так же, как самых важных своих заказчиков.

Это по дороге в Россию, вынужденно задержавшись сначала в Мюнхене, а затем в Берлине, он начал писать сразу несколько картин «за свой счет» (то есть для себя, по собственной инициативе), дабы приехать в Петербург не с пустыми руками. В дневнике Дузи замечает, что готовые полотна воздействуют лучше каких бы то ни было рекомендательных писем, — практически все картины, созданные им в России, сделаны на заказ. Художник скрупулезно фиксирует все поступающие (а также задолженные ему) гонорары.

Денежные дела, переговоры и нахождение новых заказов, визиты вежливости, хлопоты о поступлении в Академию художеств и обязательные светские развлечения, на которые он ходит как на работу, занимают большую часть его поденных записей. Их можно было бы назвать сухим перечислением фактов, сдержанной хроникой ежедневных дел, если бы не ежевечерние посещения оперы и концертов, которые Дузи тут же бегло рецензирует.

Другую часть дневника занимают бытовые вопросы. Обустройство на новом месте, привыкание к чужой стране (в отличие от других иностранцев, Дузи не описывает странных русских или непонятные нравы, но работает с окружающей его реальностью как с единственно возможной данностью, избегая каких бы то ни было оценок), тоска по жене и детям, частые простуды, смена жилища (за четыре года он меняет четыре дома, квартируя то на Невском, то на Васильевском острове), наем цирюльника (7 руб. в месяц), отношения со слугами.

Кстати, первого своего питерского слугу Дузи находит за 50 руб. в месяц, переехав на Васильевский остров берет камердинера уже за 10 руб., ну а последней экономке он платит 50 коп., видимо, все лучше и лучше проникаясь особенностями местной жизни. Да, приезжает Дузи один, в грусти и неуверенности, но быстро обрастает связями и заказами, нанимает повара, экономку, берет себе ученика.

Жизнь, можно сказать, наладилась и удалась, если бы не чудовищная русская погода, которую художник не устает проклинать. Больше всего достается темени, мешающей Дузи работать. «Темнота на улице настолько неизменна, что приводит меня в отчаяние…» Описание снегопадов и ветров, повышенной сырости и резких перепадов температур — самая эмоциональная и эффектная часть его дневника. Если о визитах в царские дворцы и великосветские приемные Дузи пишет так, как если бы эти записки читал кто-то, кроме него, то в описании спектаклей и особенно петербургской природы художник не щадит ни эмоций, ни прилагательных. Стилистическая сдержанность куда-то улетучивается. Сначала думаешь, что это, возможно, так сказывается наследие и влияние внутренней венецианской политики, неустанно следящей за своими земляками, но после находишь у Питера Акройда пассаж о том, что подобная утилитарная узость — родовое свойство венецианских дневников и писем, квинтэссенции островной литературы.

В книге «Венеция. Прекрасный город» Акройд констатирует, что из-за обилия дневников «можно было даже подумать, будто повседневная жизнь города имеет действительно важное, приоритетное значение. Делать записи — это в венецианском стиле. Множество городских аристократов вели дневники, в подробностях фиксируя каждодневные события, исписывая на протяжении жизни целые тома. При этом мало кто из них концентрировался на собственных мыслях и переживаниях, как свойственно большинству людей, ведущих дневники. Нет, они записывали только происходившие в городе события, и не было мелочи, какую они сочли бы недостойной упоминания…»

Это в прозе однажды зафиксированные мелочи обязаны повторяться, для того чтобы ружье таки выстрелило, дневники же и биографические заметки устроены совсем другим способом: жизни сложно организовывать «сюжеты» и «лейтмотивы», заметные только сторонним взглядом, выковыривающим из чужого текста хоть какую-нибудь логику. Когда Дузи трижды подряд сожалеет, что у него прямо из дому украли шубу, восприятие требует продолжения «мотива». Однако этого не происходит. Ну украли и украли — жизнь движется дальше. Зато постфактум начинаешь вспоминать, что в один из первых дней петербургской жизни у Дузи вытащили кошелек с деньгами и документами, потом — кролика, подаренного другом, теперь вот шуба. Оказывается, что любая случайная деталь (молчим о Башмачкине, «чудаке Евгении» и прочих «бедных людях») вырастает, способна вырасти до обобщающего символа или метафоры каких угодно размеров.

Тем более что Козрое Дузи ведет свои тетради именно в этом ключе, отмечая не только пустяки, но и самые что ни на есть важные нововведения и даже научные открытия. В Германии он впервые видит поезд («…когда поезд пронесся мимо, и невозможно описать скорость, с которой он промчался перед моими глазами; я видел лишь бесформенную массу, появившуюся и тут же исчезнувшую так быстро, что всякий видящий это впервые не может не испытать чувство ужаса…») и недавно изобретенный дагеротип («кажется, что видишь город в тумане, в некоторых местах он рассеивается и там дома видны более отчетливо»). В России присутствует на открытии Аничкова моста («сегодня император и императрица открыли Аничков мост; они прошли по нему первыми») и на концертах легендарных знаменитостей — от Марии Тальони и Полины Виардо до Ференца Листа, гонорары которого поражают Дузи своей несоразмерностью. Художник упоминает о первой в истории России железнодорожной катастрофе и первом массово наблюдаемом солнечном затмении.

Но больше всего его поражает паровая ванна, «которой все здесь на севере пользуются» и которая неоднократно спасала его от промозглой питерской погоды. «Человек садится в герметично закрытый ящик; голова торчит из отверстия, проделанного в крышке. Это отверстие плотно обхватывает шею так, чтобы пар не достигал лица и не выходил наружу. Сзади ящика стоят две зажженные спиртовки, на них — два бака с кипящей водой с ароматическими травами. Идущий из них пар обволакивает тело, и оно постепенно покрывается потом, который стекает с него, как вода. Я провел так полчаса при температуре 35 градусов».

Фонд IN ARBITUS выпустил недавно схожие дневники Луиджи Пелли (1771–1861), швейцарского архитектора итальянского происхождения, который, так же как и Козрое Дузи, тоскуя по родине, часто бывал на представлениях итальянской оперы. А однажды Дузи устроил вечеринку, куда пригласил не чиновников и генералов, но русских живописцев, бывших пенсионеров Академии художеств, учившихся в Риме и поэтому знавших итальянский язык. Этот скромный вечер он назвал самым счастливым днем своей жизни на чужбине.

Материалы по теме
Просмотры: 3158
Популярные материалы
1
Вызывающий, откровенный — и очень дорогой Эгон Шиле
Заоблачные цены ограничивают рынок Эгона Шиле, недавняя выставка которого на Art Basel в Гонконге была застрахована на целых $100 млн.
13 июня 2019
2
Дэмиен Херст: «Цвет — хороший способ избежать темноты»
Последние полтора года Дэмиен Херст провел в уединении в лондонской мастерской, рисуя вишни в цвету. В интервью он раскрывает истинный масштаб своего проекта и объясняет, почему главная тема его новой серии — жизнь и смерть.
14 июня 2019
3
Art Basel 2019: мертвая крыса, акция #metoo как произведение искусства и продажи за закрытыми дверями
В швейцарском Базеле проходит главная мировая ярмарка современного искусства
14 июня 2019
4
Сошествие ангелов на Русский музей
Около 200 произведений живописи, графики, скульптуры, прикладного искусства, фотографии из собрания Русского музея, частных коллекций и мастерских художников впервые представляют всю отечественную ангельскую антологию.
13 июня 2019
5
Музею Рублева грозит полное выселение из Спасо-Андроникова монастыря
Будущее музея обсуждалось на заседании комиссии по взаимодействию Русской православной церкви с музейным сообществом, состоявшемся в Минкультуры РФ.
17 июня 2019
6
Музейные инновации в эпоху Brexit
В Сараево прошел Европейский музейный форум, на котором была вручена очередная премия «Европейский музей года». Андрей Рымарь побывал на форуме и выяснил, какие музейные практики сейчас вызывают наибольший интерес профессионального сообщества.
13 июня 2019
7
На «Винзаводе» открывают шесть выставок об образовании в области современного искусства
Выпускники и студенты московских школ дизайна и современного искусства показывают свои достижения.
13 июня 2019
8
Медиамагнат Патрик Драи приобрел Sotheby’s за $3,7 млрд
Таким образом, Sotheby’s, акции которой торговались на нью-йоркской фондовой бирже в течение 31 года, вновь станет частной компанией.
18 июня 2019
9
Клип для певицы Билли Айлиш повторяет произведения Маурицио Каттелана
Судя по всему, режиссер клипа Дейв Мейерс использовал образы, позаимствованные у художников — и не в первый раз.
14 июня 2019
10
Выставку «Александр Яковлев. Восток» показывают в галерее «Наши художники»
Неутомимый путешественник, художник объехал полмира, а его картины, написанные по мотивам поездок в Африку и на Восток, подкупают своей непосредственностью.
13 июня 2019
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru