18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Осенние русские торги ведущих аукционных домов не порадовали. Скажут: скачки свойственны любому рынку! Но современный арт-рынок еще не переживал столь существенного спада на фоне сочетания экономического и политического кризиса: в состоянии тревожного непонимания, куда идет страна, не так уж и хочется тратить деньги на искусство. Но мы постепенно адаптируемся. Это вообще счастливое свойство русского общества — быстро привыкать к ухудшению. Впрочем, это все обществоведение, а мы говорим о стратегическом тренде, о повсеместном падении интереса к бренду русского искусства. Как же случилось, что русское стало маргинальным на международном рынке, а покупают его только русские коллекционеры?
На протяжении 70 советских лет художественный рынок был монополизирован государством. Большинство работ ведущих мастеров целенаправленно поступали в музейные фонды по системе госзаказа, и почти все они осели в запасниках. На международной арене русское и советское искусство было представлено необъективно. Оно выполняло чисто пропагандистскую роль. Западным музеям и коллекционерам было неинтересно собирать то, что предъявлялось в качестве эталонного советского искусства: оно было политизировано, а художники, оформители советской идеологической доктрины, были не обязательно лучшими представителями художественных сил нашей страны. Старое русское искусство за рубежом показывали мало, и крупнейшие русские мастера оказались на обочине истории европейского искусства и не попали в поле зрения музейных кураторов. Если нашего национального искусства нет ни в одном крупном мировом музее, то и рынок отказывается его замечать, воспринимая это отсутствие как знак провинциализма русских мастеров. «Не вписались» художники «Мира искусства» и «Бубнового валета», мало кто знает великого Михаила Врубеля, не нашлось места мастерам ОСТа. В мировую историю искусства ХХ века попали лишь лидеры авангарда Казимир Малевич и Любовь Попова, ассимилированные западным художественным сознанием выходцы из России Василий Кандинский, Алексей Явленский, Марк Шагал, Наталия Гончарова, Александра Экстер и еще очень короткий список имен. Именно этих мастеров вместо аукционов русского искусства постоянно включают в интернациональные торги искусства импрессионистов и модернистов, и там их покупают западные коллекционеры. В целом мир считает наше искусство интересным исключительно для носителей русской культуры. Ведь абсолютное большинство участников русских аукционов — наши соотечественники. И рекорды этих аукционов создавались за счет русских денег. В России проблемы? Кривая русского рынка автоматически следует графикам, отражающим состояние отечественной экономики и общества. То есть русский рынок никем, кроме как русскими, не поддерживается. Стоит ли удивляться ситуации на торгах в ноябре?
Русская элита, обладающая огромными капиталами, расселилась по миру и уже давно, с 1990-х годов, прилагает немалые усилия, чтобы интегрировать себя в местные элиты. Но можно ли рассматривать коллекцию русского искусства, развешанную по стенам «зарубежной недвижимости», как эффективный инструмент социализации? Думаю, что нет. О чем местному скажут имена Алексея Саврасова, Бориса Кустодиева, Константина Коровина и даже Валентина Серова? Такие бренды там неизвестны и непонятны, о них не написано книг, не сказано в учебниках, их нет в музеях. Вывод понятен: надо покупать те произведения искусства, с помощью которых можно выстраивать диалог с соседями по дорогому кварталу. Если на русские бренды нет реакции, то на старых мастеров, импрессионистов, модернистов или, само собой, героев contemporary понимающие легко найдутся. Из-за этого русский рынок постепенно теряет своих лояльных клиентов, живущих за пределами России.
Русский художественный рынок держался на условной тысяче Forbes, семидесятниках-восьмидесятниках, начавших свой коллекционерский путь в 1990-х или 2000-х годах. Это были люди иногда культурные, иногда внекультурные, но с эстетической программой, основанной на школьной хрестоматии. До недавнего времени они определяли главные настроения на русском рынке.
Начиная с 2000-х годов возник мощный тренд на современное искусство, который составил главную конкуренцию традиционному собирательству собственно русского. И то и другое росло в цене и вызвало в Москве галерейный бум, олицетворяемый расцветом «Винзавода», Artplay и всяческих салонов. Но 2008–2010 годы послужили порогом, после которого люди, склонные к собирательству contemporary, стали уезжать, увозя с собой немалые коллекции, капиталы и любовь к современному искусству. Русский рынок современного лишился значительной части своей аудитории. При этом рынок старого русского искусства держался крепко и вплоть до 2012–2013 годов порою поражал рекордами, которые ставились как на аукционных торгах, так и на сером столичном рынке.
Но вот разразилась Украина. Люди, поддерживающие основной спрос на искусство внутри страны, понесли финансовые и моральные потери и снизили свою активность. Существенное влияние на рынок оказало и изменение политического тренда.
Сейчас мы видим, что расцвет рынка современного искусства пришелся на период президентства Дмитрия Медведева, а с переходом его на должность премьер-министра главенствовать стали консервативные настроения, причем те, кто финансово олицетворяет этот тренд, сейчас настолько сконцентрированы на политической жизни и экономике, что им не до коллекционирования.
1. Русское искусство должно быть органично вписано в мировой историко-художественный контекст. Эта задача, в равной степени политическая и культурная, достойна того, чтобы стать одним из приоритетов внешней политики. Предложенное Константином Эрнстом новаторское решение стилистики открытия Олимпиады в Сочи показало, что визуальное эсперанто русского мира основано на русском авангарде. Добавив к нему с разных сторон искусство Серебряного века и советский модернизм, мы получим хоть и не исчерпывающий, но увлекательный и красочный рассказ о визуальной культуре нашей страны в ХХ веке.
2. Знаковым культурно-политическим событием стало недавнее открытие выставки Русский модернизм. Пересечения русского и немецкого искусства из собрания Петра Авена в нью-йоркской галерее Neue Galerie. Наглядное сопоставление высококлассных произведений авторов, известных и неведомых зрителю, на одной из ключевых площадок Америки не может не развернуть коллекционеров в сторону русского искусства. Большое значение имеет деятельность Игоря Цуканова, Стеллы Кесаевой и Терезы Мавики, продвигающих в западный галерейный и музейный мир современных русских художников.
3. Важнейшим событием в истории русского искусства второй половины века стал русский Sotheby’s 1988 года в Москве. Его успех оказал огромное влияние на судьбу нескольких художественных поколений и в корне изменил конъюнктуру рынка. Я считаю, что в случае потепления международной обстановки подобное событие могло бы сыграть важную роль в пропаганде русского искусства в мире. Вряд ли кто-то будет спорить, что аукционные рекорды влияют на массовое сознание куда сильнее даже самых мощных выставочных проектов.
4. Сегодня в России активно открываются частные музеи и фонды, известны проекты и за пределами России. Они имеют и будут иметь закупочные бюджеты. Чем амбициознее их планы, тем острее конкуренция и выше напряжение на художественном рынке. Я вижу в этих институциях один из тех ресурсов, с которыми связываю надежду на восстановление и развитие. Не только рынка, но и всей художественной жизни. Сегодня частные музеи сконцентрированы в двух столицах. В ближайшие пять-десять лет они станут модными и социально востребованными в регионах, идея овладеет сознанием региональных элит, и тогда к этим первым частным музейным институциям присоединятся десятки других с деньгами, амбициями, кураторскими программами на поприще как старого, так и современного искусства.
Участникам рынка — музеям, коллекционерам, дилерам, экспертам, логистам — важна политическая, законодательная и административная поддержка. Общество давно нуждается в законе о меценатстве, в срочной замене действующего закона о ввозе и вывозе культурных ценностей.
Министерство культуры многие десятилетия ведет закупочную политику. Она всегда отличалась бюджетной скудностью и информационной скромностью. Но вот в ответ на просьбы музеев президент Владимир Путин выделил на 2014 год 1 млрд руб., на тот момент эквивалентный $30 млн. Для русского рынка огромная сумма! Скудным такой бюджет не назовешь, а вот информационная скромность осталась. Как, когда, на что были потрачены эти рекордные средства? У государства есть большой финансовый ресурс, воздействующий на художественную жизнь в целом и на художественный рынок в частности. Мы не можем этого не учитывать.
