The Art Newspaper Russia
Поиск

«Если начинал с академического русского пейзажа, а теперь тебя приводит в восторг выставка Джеффа Кунса — это круто!»

За семь лет работы галерея «Эритаж» научилась торговать русскими эмигрантами, советской мебелью и интернациональным дизайном

«Эритаж» — первая и единственная русская галерея, участвующая в ярмарке Design Miami/Basel. Ее владелица Кристина Краснянская рассказала об этом проекте, о стратегии галереи и о своем взгляде на искусство.

Российские галереи не часто участвуют в крупнейших международных ярмарках, тем более в ярмарках дизайна. Как вы попали на Design Miami/Basel?

На ярмарку Design Miami/Basel, которая проходит параллельно Art Basel, я ездила каждый год. И наблюдала, как удельный вес ар-деко на ней уменьшался в пользу функционализма и минимализма, а также 1950–1960-х годов. Никогда не забуду, как основатель и куратор ярмарки Крейг Робинс водил меня по выставке. Мы остановились у стенда одного датского галериста,  представлявшего аскетичную мебель небольших размеров, простенькую, и он мне с гордостью сообщил, что весь стенд у него купил Абрамович. Меня так это впечатлило! Вдруг родилась мысль, что нечто подобное я видела в детстве. Я набралась наглости и предложила Крейгу Робинсу привезти советский дизайн (ни одной русской галереи до этого на ярмарке не было). Он спросил: «А разве в Советском Союзе вообще был дизайн?» На Западе люди знают только живопись русского авангарда.

Потом я поняла, насколько сложную мы поставили себе задачу. Пришлось столкнуться с тем, что этих предметов просто нет, даже в музеях. Борис Иофан, который был главным архитектором Дома на набережной (1928–1931), проектировал и мебель для интерьеров этого дома. После Второй мировой жильцы возвращались с трофейными немецкими шкафами и диванами, а все старое просто сжигали во дворе. Немецкая мебель казалась им более интересной, более модной, заграничной, в конце концов. Мы нашли в частной коллекции только один стул Иофана 1929 года. Обратились в Строгановскую академию, при которой был экспериментальный цех, делавший мебель для выставок на ВДНХ в 1958, 1962 и 1968 годах, прототипы для хрущевок. На ярмарке в Базеле мебель может быть только авторской — пришлось перерыть все архивы, чтобы найти, кто работал в советских мебельных КБ. В общем, проделана огромная работа.

В итоге мы сделали проект под названием Советский авангард и поставангард и получили великолепные отзывы в западной прессе. И у нас почти всю мебель купили — правда, в основном русские коллекционеры. А мне хочется изменить взгляд западного зрителя и коллекционера. В этом году мы везем на ярмарку советский ампир (из песни слов не выкинешь, дизайн этих предметов связан с имперскими амбициями Сталина). Но теперь, когда поменялся исторический контекст, эта мебель совершенно по-другому читается. Отпало все лишнее, осталась форма. Ведь ее делали настоящие художники — Николай Лансере, например. Мы покажем предметы Каро Алабяна для Театра Советской Армии, вещи из министерской квартиры на Фрунзенской набережной, из гостиницы «Москва». Фантастические мелочи, например, стакан Я грамотный. Интересные лампы. Большое фаянсовое панно Исидора Фрих-Хара, которое не пропустила цензура. Конечно, всегда это риск: в прошлый раз я понимала, что представляю предметы в общем европейском тренде, в этот раз — совершенно другое. Однако эти вещи по своему качеству, стилю, возрасту и небольшому оставшемуся количеству, несомненно, являются коллекционными.

Первое образование у вас экономическое. Как вы попали в мир искусства?

Все началось, когда я и моя семья стали интересоваться искусством и собирать его, на общей волне. Меня поразило то особенное ощущение, которое возникало после посещения галерей или общения с дилерами, — ощущение, что открывается особый мир. Выходишь «с перезагрузкой». Вначале все ограничивалось хобби. Но однажды один человек меня спросил: «Чем бы ты хотела заниматься для души?» И я вдруг ответила, что хотела бы заниматься искусством. Я пошла получать второе образование (окончила Институт культурного просветительства Ирины Рыбак). Параллельно работала в закрытой галерее, которая занималась антиквариатом и немного современным искусством. Был период, когда я занималась дилерством. Это было очень доходно. Но в глубине души я мечтала о большем — о своей галерее.

Галерея в Москве — это трудное дело?

Как показала практика (особенно теперь, после закрытия известных московских галерей), галерея — да, это сложный бизнес. Сложно прогнозируемый, поедающий время и силы. Насчет галерейного бизнеса есть расхожее заблуждение, что это подходящее, не отнимающее много времени занятие для красивой девушки. Так вот, рынок искусства очень жесткий, и мир этот — мужской. Все успешные серьезные мировые галеристы, за редким исключением, — мужчины. Круг узкий, предложение ограничено (если речь идет о старом искусстве), никто никого не ждет и редко впускает. Ошибка может стоить нескольких лет реа-билитации. Это минное поле. И чтобы что-то получалось, нужно бежать как белка в колесе, расслабиться невозможно. Здесь важны личная энергия и личное участие. Это персонифицированный бизнес. Лицо галереи — всегда конкретный человек.

Как формировался круг клиентов галереи?

Когда я начинала заниматься продажей искусства, казалось, что круг моих знакомых коллекционеров так широк, что стоит объявить о моем занятии — и они ринутся покупать у меня все. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что никто и не собирается этого делать. Сейчас я понимаю почему, а тогда была обескуражена. Это был сложный момент.

Мне очень приятно, что моей площадке уже пять лет и сформировался круг клиентов, которые доверяют, покупают и не разочаровываются. Мы растем, ко мне стали приходить серьезные коллекционеры.

Вы советуете им, что покупать?

Даже теперь, когда я смотрю на искусство с коммерческой точки зрения, на вопрос о том, что покупать, я про-
должаю отвечать: «Покупать нужно то, что нравится». И задача куратора или галериста — так направить покупателя, чтобы, учитывая его вкусы, сделать приобретение еще и правильным вложением.

Как же определить для этого верную цену?

Главное — честность по отношению к покупателю. Когда человек начинает посещать галерею, есть два
пути. Один — сделать сверхприбыль и потерять этого человека навсегда. Потому что рано или поздно он поймет, что покупал невыгодно для себя, и исчезнет (это в лучшем случае, а в худшем даст определенного рода рекламу). Я работаю подругому, в долгую. Я нормально отношусь к тому, что мои клиенты, покупая вещи в других местах, консультируются со мной насчет цены. Я стараюсь быть объективной, не отговариваю никогда, если работа и цена соответствуют. По сути, цена искусства — это то, сколько человек готов заплатить за впе-
чатления от увиденного.

Даже в кризис?

У меня часто спрашивют: «А как же вы в кризис?» Так вот, кризис мы пережили нормально.

Вас не смущают вопросы о цене искусства?

Я не музей, я коммерческая организация. Не стесняюсь коммерческого аспекта, в этом нет ничего зазорного.
Галереи существуют, чтобы продавать искусство и формировать рынок.

Зачем художественной галерее еще и проводить аукционы?

Идея была моей: это расширяет круг потенциальных клиентов. На аукционе много работ на разный вкус
и кошелек, и ко мне действительно стали приходить разные покупатели, люди, которые раньше не приходили. В то же время мне проще сделать три выставки, чем один аукцион: он отнимает очень много времени и сил. Каждый раз говорю себе, что этот аукцион последний.

Вы уже семь лет наблюдаете за своими московскими покупателями и зрителями. Они меняются?

Если начинал с академического русского пейзажа, а теперь тебя приводит в восторг выставка Кунса — это круто.

Когда Ларри Гагосян привез в 2008 году свою выставку То, что вам предстоит, весь бомонд туда ринулся. А у Гагосяна есть манера не подписывать работы, предполагая, что приглашенные сами способны узнавать авторов. А может, это психологическое давление, потому что непонятно, что это, сколько стоит и сколько «весит» и кто все эти люди, которые это сделали. Потом мои знакомые обменивались своими ощущениями: «Как вам выставка?» — «Впечатляет!» А большинство приглашенных, конечно, к такому искусству не были готовы. Это интересный путь, когда то, что вызывает отрицание у человека неподготовленного, дает просвещенному понимание идеи художника и искреннее восхищение эстетикой, которая ранее была непонятна. Такую серьезную работу может проделать только человек, который хочет развиваться.

Как сформировалось главное направление деятельности «Эритажа»?

С одной стороны, приоритетным направлением моей галереи были и остаются художники русского зарубежья. Мы выбрали их потому, что это художники вне этнической принадлежности. Они русские, но интегрированы в западный формат, их работы находятся в западных музеях и у западных коллекционеров. Среди них есть очень громкие и сильные имена: не нужно объяснять, кто такой Шагал или Гончарова с Ларионовым.

С другой стороны, есть целый пласт не открытых зрителю имен, которые очень интересно представлять, делать выставки. Это хорошая возможность для творчества.

Мы сделали прекрасную выставку Андрея Ланского. К нам приезжал канал «Культура» снимать репортаж (правда, назвали нас «Эрмитажем», но мы не обиделись). Это один из моих любимых художников. У нас была отличная подборка, начиная с ранних работ и кончая мозаикой и Книгой художника. Многие из этих работ участвовали в выставках в Русском музее и ГМИИ им. Пушкина.

Потом недавняя выставка Русский экспрессионизм: Григорьев, Анненков, Ланской, Загреков. Участвовали и музейные, и частные коллекции. Вещи мощнейшие были, многократно опубликованные. Сейчас мы думаем, как бы еще показать ее в Лондоне и привлечь вещи из западных коллекций.

Хотя, как практически любая галерея, мы занимаемся более широким спектром имен. Если придет мой клиент и скажет, что хочет Айвазовского или импрессионистов, безусловно, я смогу ему помочь.

Как и когда вы занялись еще и дизайном?

Посещая европейские и американские галереи дизайна, я пришла к выводу, что у нас пустует эта ниша. (я не имею в виду магазины, что продают итальянские диваны массового производства).

Мы сделали проект с двумя парижскими галереями: Yves Gastou (специализируется на ХХ веке) и Didier Aaron (антикварные супервещи по суперценам). Это была фантастическая выставка. Наш постоянный дизайнер Елена Акимова перекрасила всю галерею, мы смешивали несочетаемое: комоды XVI–XVII веков с хай-тековскими часами; от комода королевского краснодеревщика Жан-Франсуа Эбена (стоимостью €2 млн) до вещей нарушающего все традиции современного дизайнера Мартена Бааса через французский неоклассицизм 1930-х годов Жака Адне и Жильбера Пойлера и заканчивая предметами Джо Коломбо и Этторе Соттсасса. Подобное было в Москве впервые.

Мы хотели показать, как здорово собирать дизайн и как здорово все смешивать. Попадая в интерьеры к своим знакомым, я вижу, насколько они повторяют друг друга. Интерьеры, сделанные под ключ, быстро становятся неактуальными. Идея эклектики, сочетания разных стилей — этот тренд востребован на Западе, такой способ позволяет более гибко воспринимать пространство. Интерьер становится не олицетворением личности дизайнера, а воплощением личности и вкуса хозяина.

Не могу сказать, что все эти предметы стали продаваться как горячие пирожки. У всех наших клиентов есть декораторы, а купить самому стул или стол оказалось задачей не из легких.

Какие еще у вас планы?

Мечтаю снять документальный фильм (для западного зрителя) о взаимосвязях и влиянии советской истории, архитектуры и дизайна. Потом Маастрихт — принять участие в ярмарке TEFAF было бы очень интересно. Там как раз хочется показать художников русского зарубежья. Хочу принять участие в ярмарке Design Miami/Basel в Майами — на ней я бы предпочла показать современный дизайн русских художников, например, сде-мым скульптором Алексеем Морозовым. Хочу сделать много, но в сутках всего 24 часа, и в одно время можно находиться только в одной точке мира. Но точно знаю: сказать, что живу интересной жизнью, — это ничего не сказать.

Просмотры: 1711
Популярные материалы
1
Выставка «Viva la vida! Фрида Кало и Диего Ривера» пройдет в Манеже
Большинство произведений приедет на выставку из Музея Долорес Ольмедо, обладающего крупнейшей в мире коллекцией живописи Кало и Риверы.
15 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
4
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
5
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
6
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
7
Осень ветхосоветского модернизма
Спасением монументального наследия позднесоветского времени занимаются в основном градозащитники и отдельные энтузиасты.
15 октября 2018
8
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
9
В выставке «Красный» в Гран-пале примут участие Третьяковка, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русский музей
Проект объединит в Париже авангард, соцреализм и неофициальное советское искусство
12 октября 2018
10
Куратор выставки «Пикассо & Хохлова» Алексей Петухов: «Это очень пронзительная, трагическая и человечная история»
О тайнах семейного сундука, русских письмах, непростых отношениях и появившихся в результате шедеврах рассказал куратор экспозиции в ГМИИ им. А.С.Пушкина, которая откроется 21 ноября.
16 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru