Абырвалг: рыбное дело в зеркале концептуалистов

В Центре Вознесенского открылся специальный проект VII Московской международной биеннале молодого искусства «Закрытая рыбная выставка. Реконструкция», посвященный современной интерпретации эстетики московского концептуализма

Игорь Макаревич, Елена Елагина, Ян Гинзбург, Андрей Монастырский, Дмитрий Хворостов. Фото: Центр Вознесенского
Игорь Макаревич, Елена Елагина, Ян Гинзбург, Андрей Монастырский, Дмитрий Хворостов.
Фото: Центр Вознесенского

Это выставка необычного жанра — «реконструкция реконструкции». Молодые художники, студенты и преподаватели Института современного искусства «База», основанного художником Анатолием Осмоловским, представили свою интерпретацию «Закрытой рыбной выставки» 1990 года Елены Елагиной и Игоря Макаревича. Классики московского концептуализма отмечают в этом году 30-летие совместной деятельности, на середину ноября намечено открытие их ретроспективы «Обратный отсчет» в Московском музее современного искусства. «Рыбная выставка» была их первой инсталляцией, воссоздававшей экспонаты советской выставки о рыбном хозяйстве, которая состоялась в Астрахани в 1935 году. Фокус в том, что от той исторической выставки не сохранилось ничего, кроме каталога с названиями работ, но без картинок. Что давало художникам возможность фантазировать. Молодое поколение взялось отделить фантазии от фактов и представить собственную версию рыбной выставки. О проекте рассказывают куратор Дмитрий Хворостов и художник Ян Гинзбург, автор идеи и художественный руководитель проекта.

Вернисаж в музее МАНИ. 1990. Фото: Архив Елены Елагиной и Игоря Макаревича/Центр Вознесенского
Вернисаж в музее МАНИ. 1990.
Фото: Архив Елены Елагиной и Игоря Макаревича/Центр Вознесенского

Чем вас заинтересовал проект Елены Елагиной и Игоря Макаревича?

Дмитрий Хворостов: Когда мы посмотрели видеоэкскурсию, которую снял Иосиф Бакштейн по «Закрытой рыбной выставке» Елены и Игоря, мы просто офигели, поняли, что это шикарная выставка, культовая, мы были счастливы. Мы изучили кучу материалов, увидели, что и критиками она была очень интересно воспринята. Но тогда современным искусством не сильно интересовались, выставка была показана в небольшом кругу. Мы, реконструируя ту выставку, предлагаем ввести ее в контекст рассуждений об искусстве сегодняшнем. И одновременно это практическая часть нашей мастерской: подготовка, реконструкция объектов.

Как это происходило?

Д. Х.: Мы предложили художникам, участникам нашей мастерской, выбрать по одному из объектов с выставки Елагиной и Макаревича и попробовать сделать следующую реконструкцию. Изначально все объекты 1990 года Елена и Игорь сделали по каталогу, где не было иллюстраций. Они пользовались исключительно названиями и предлагали, как все это могло бы выглядеть. Лена и Игорь в 1990-м работали с текстом, извлекали из него или вкладывали в него образы. И тут важно отметить, что мы находимся в Центре Вознесенского — культурном центре, занимающемся, помимо прочего, вопросами языка, текста и поэзии. Это важный для нас контекст.  

3D-реконструкция работы Елены Елагиной и Игоря Макаревича «Сумерки в Оранжерейном». Фото: Центр Вознесенского
3D-реконструкция работы Елены Елагиной и Игоря Макаревича «Сумерки в Оранжерейном».
Фото: Центр Вознесенского

Художники нашей мастерской изучали искусство Лены и Игоря, разбирались с контекстами 1930-х годов. Астраханский контекст, контекст рыбной промышленности вообще. В кое-каких работах, которые делали Игорь и Лена, они не до конца поняли, что значат отдельные термины, какие-то аббревиатуры. МРС — малый рыболовный сейнер, например. Художники нашей лаборатории разобрались в терминологии, и в новые конструкции уже включена, грубо говоря, вот эта «истина рыбной промышленности». Я это называю расширенной реконструкцией — попыткой включить в произведение много разных исследовательских контекстов, всплывающих в процессе. По результатам совместной работы вместе с участниками выставки мы создали художественную группу «Андертальцы».

А как вы выясняли, что значат эти термины?

Д. Х.: Многие задавались вопросом: а была ли выставка в 1935 году? Илья Петров изготовил стенд со сканами переписки, которую он вел с современными органами управления рыбной отраслью, спрашивая о том, нет ли в их архивах информации о «Закрытой рыбной выставке» в Астрахани. И вот выяснилось, что в архивах всех этих министерств нынешних, наследников Главрыбы, курировавшей ту астраханскую выставку, такой информации нет. То есть вся информация об этом событии находится только в поле эстетических процедур Елены Елагиной и Игоря Макаревича. Они в 1990 году на самом деле создали эту «Рыбную выставку» для нас. Елена и Игорь были рады, что мы проникли еще глубже и докопались как будто бы до реального. И я тогда ответил: «Лена, нет! Выставка 1935 года — это не реальное! Реальное — это выставка 1990 года, а 1935 год — это архивы, какие-то воспоминания, ностальгия, странные наши представления о том времени, и это омут».

Титульный лист каталога «Закрытой выставки». 1935. Фото: Архив Елены Елагиной и Игоря Макаревича/Центр Вознесенского
Титульный лист каталога «Закрытой выставки». 1935.
Фото: Архив Елены Елагиной и Игоря Макаревича/Центр Вознесенского

Но вам все же удалось найти свидетельства выставки 1935 года?

Д. Х.: Да, у нас есть тому документальное подтверждение. На нашей выставке представлен офорт Зои Куликовой, участницы первой «Закрытой рыбной выставки» в Астрахани. Она главный художник, сделала больше всего работ. Это ее оригинальный офорт, созданный в 1936 году. Живописная работа, в масле, с таким же названием — «Приемный мотор в море» — была на первой «Рыбной выставке». Культурные комитеты при разных предприятиях организовывали такие мероприятия. Студент оканчивал художественный вуз, и ему предлагали подработку какую-то или практику. В 1935 году, естественно, социалистический императив. Нужно было сделать убедительную картинку и презентацию рыбного труда того времени. Мы сейчас раскопали архивы. Оказалось, Зою Куликову выгнали из ВХУТЕМАСа. Может быть, эта выставка была возможностью вернуться в профессию. Но мы все равно не знаем подоплеки.

Общий план экспозиции «Закрытая рыбная выставка. Реконструкция». Фото: Центр Вознесенского
Общий план экспозиции «Закрытая рыбная выставка. Реконструкция».
Фото: Центр Вознесенского

Что еще получилось реконструировать документально?

Д. Х.: Например, работа Макса Новикова называется «Прорези». В 1990 году Елена и Игорь, когда открывали каталог старой выставки, смотрели и думали: ага, «Прорези» — и что же это такое? И в режиме своего буквализма они сделали два холста, зеленого и красного цвета, и порезали их а-ля Лучо Фонтана. Камень в огород модернистского канона. А Макс Новиков обнаружил, что в действительности, в рыбном контексте, так называются лодки, в которых установлены решетки, куда сбрасывается пойманная рыба. Максим нашел инженера 1930-х годов — изобретателя одного из вариантов прорезей, нашел его патент, эскизы и решил восстановить эту прорезь — ну, восстановить справедливость, грубо говоря. Что касается крыльев, которые тут присутствуют, то здесь налицо представление об эстетике модернизма как об эстетике решеток, об эстетике каркасов. Баухаус, структурность, скелетность. И здесь этот знак модернизма сохраняется. 

Ян Гинзбург, Максим Печерский. Кадр из фильма «Оранжерейное». Фото: Центр Вознесенского
Ян Гинзбург, Максим Печерский. Кадр из фильма «Оранжерейное».
Фото: Центр Вознесенского

Ян, у вас на выставке целый зал с вашей инсталляцией. Чем это вам вообще все интересно как художнику? Не унижаете ли вы повторами свою индивидуальность?

Ян Гинзбург: Не вижу ничего в этом унизительного. Наоборот, мне кажется это благородным. За десять лет у меня сложился узнаваемый, индивидуальный почерк. Как сказал Илья Кабаков, на одного художника время накидывает одеяло, а с другого — срывает. Вот кого-то из художников я мягко укладываю, стелю постель, взбиваю перину, а с кого-то срываю одеяло. Каждый выстраивает вокруг себя интеллектуальную ширму согласно своим художественным задачам. Для меня «концептуализм» и «концептуальное» — это тема. В то же время это нечто очень московское, а я художник, родившийся в Москве. Мне было два года, когда Елагина и Макаревич сделали реконструкцию «Закрытой рыбной выставки». Готовя мою часть проекта, я представил художественное имя «Елагина и Макаревич» в образе алхимического андрогина. Я поработал с темой среднего рода и сделал из себя усредненного художника между Елагиной и Макаревичем. Мужское трансформируется в женское, женское — в мужское. Вся моя работа прошла в поле эстетики, а концептуальный аппарат пришелся на работу со студентами, и поэтому моя часть дана как бы в облегченном варианте. Я изолировался и предавался индивидуальному «галлюционированию», путешествуя по «Рыбным выставкам» в машине времени. Все остальные события прошли для меня незамеченными в этом году.

Ян Гинзбург. «Приемный мотор в море (a)». Фото: Центр Вознесенского
Ян Гинзбург. «Приемный мотор в море (a)».
Фото: Центр Вознесенского

Вы считаете, что вы концептуалист или у вас есть какое-то другое название для вашей деятельности?

Я. Г.: Вот Андрей Викторович Монастырский назвал это экспонатизмом. Нашу выставку нужно рассматривать как произведение — не индивидуальное, а коллективное. В ней сложно выстроены отношения между общим и частным. Я считаю, что Елена и Игорь тоже участники нашего объединения, то есть не просто классики, а именно актуальные художники. Экспонатизм начался с «Закрытой рыбной выставки». Нашей с Дмитрием задачей было подтвердить эту гипотезу или опровергнуть. Мы допустили, что произведение искусства — это экспонаты, сделали абсурдным гипертрофированный этикетаж, то есть расставили новые акценты и приоритеты.

Объекты мерцают в позиции между краеведческим музеем и объектом искусства. Когда мы с Максимом Печерским поехали на полевые исследования в Астрахань, я воочию увидел, что краеведческий музей рыболовных промыслов в селе Оранжерейное — это один из вариантов «Закрытой рыбной выставки». Ощущение, как будто я посетил «Закрытую рыбную выставку» в музее МАНИ. Там были и путина, и МРС, и прорези — как все выглядит в реальности, в виде различных макетов, экспонатов. Это помогло мне внедрить этот дух в новое прочтение выставки.

Вернисаж в музее МАНИ. 1990. Фото: Архив Елены Елагиной и Игоря Макаревича/Центр Вознесенского
Вернисаж в музее МАНИ. 1990.
Фото: Архив Елены Елагиной и Игоря Макаревича/Центр Вознесенского

А вот эта работа — «АБЫРВАЛГ», — она была уже у Елагиной и Макаревича? Или вы ее позаимствовали из «Собачьего сердца» Булгакова?

Я. Г.: Нет, это новая работа. Главрыба была организатором «Закрытой рыбной выставки». По каталогу это «Белуга». У Елагиной и Макаревича была «Белуга». Но их версия — это белуга Зои Куликовой, а эта белуга — Иванова. Я частично видоизменил работы художников, но и сделал кое-что свое. Например, реконструировал работы Строгановой А.П., которая прежде не фигурировала в проекте, так как была четвертым автором выставки 1935 года, но присоединилась к художникам к московской выставке, а не в Астрахани. Строганова А.П. — одно из моих альтер эго на выставке. Моя функция в искусстве как художника — это работа инженера, который проверяет: проводка работает, ток пошел, вода льется. Трубы нормально работают? Не протекают? Да, хорошо. Я проверяю коммуникации концептуализма, консервирую и сохраняю наследие. Прошло 30 лет — нужно проверить, все ли в порядке.

Ну и как оно работает сейчас?

Я. Г.: Мне нравится понятие «советское современное искусство», введенное Андреем Ерофеевым. Я исхожу из этой идеи. А все советское, как известно, неубиваемо. Сейчас мы смотрим на историю искусства не через соцреализм, а через соц-арт. Это шизоаналитическая сборка. Недостающие детали мы распечатаем на 3D-принтере, а искусственный интеллект восстановит работы художников «Закрытой рыбной выставки» по фотографии. Открылись новые перспективы и горизонты концептуализма, попробуем оживить труп искусства. Это интересная задача.


Центр Вознесенского 
Закрытая рыбная выставка. Реконструкция
До 22 ноября 

Самое читаемое:
1
Как смотреть работы Врубеля, или Рождение трагедии из духа узора
Грандиозная выставка в Новой Третьяковке призвана показать «новый взгляд» на Михаила Врубеля, трех «Демонов» сразу и графику, сделанную художником в больнице. По-новому взглянул на наследие Врубеля и арт-критик Михаил Боде
02.11.2021
Как смотреть работы Врубеля, или Рождение трагедии из духа узора
2
Побелевшие стены: зачем Пушкинский музей переделал постоянную экспозицию
Реэкспозиция живописи старых мастеров в главном здании ГМИИ им. А.С.Пушкина понемногу готовит нас к изменениям, которые ждут музей после глобальной реконструкции
01.11.2021
Побелевшие стены: зачем Пушкинский музей переделал постоянную экспозицию
3
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
После расчистки на знаменитом полотне в стиле рококо из Собрания Уоллеса обнаружились новые озорные детали
22.11.2021
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
4
Невероятные приключения итальянской статуи в России
Мраморная скульптура, сыгравшая важную роль в фильме «Формула любви», действительно подлинное произведение искусства, а не просто реквизит. Кто ее автор, каково настоящее название, где она сейчас и сколько у нее двойников — в нашем расследовании
19.11.2021
Невероятные приключения итальянской статуи в России
5
Критик Федор Ромер умер от ковида
Художественный критик Александр Панов, известный по своему псевдониму Федор Ромер, умер в Москве от ковида. Ему недавно исполнилось 50. Для арт-сообщества он был одной из ключевых фигур, успев написать о многих художниках
02.11.2021
Критик Федор Ромер умер от ковида
6
Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»
Знаменитый куратор рассказал нам о том, чем живущие художники могут быть полезны музеям, о преимуществе чувств над знаниями и о грандиозном проекте для Пушкинского
09.11.2021
Жан-Юбер Мартен: «Пандемия подчеркнула, что музей — место, важное для социальной жизни»
7
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
В прокат вышел фильм «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас ивнинг сан“» режиссера и художника Уэса Андерсона, рассказывающий о превратностях судеб художника и продавца искусства
18.11.2021
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+