Звезда и смерть Ашрафа Мурада

На постсоветском пространстве возникло немало новых культурных героев, которых пестуют и продвигают в бывших союзных республиках. Но остаются и старые, чьи биографии неразрывно связаны с обстоятельствами обитания в общем доме — СССР. Отношение к ним, как правило, уважительное: они ведь так или иначе отстаивали дух национального искусства в непростых условиях директивного братства народов. Спектр этих почитаемых людей довольно широк — от представителей всесоюзной элиты до откровенных диссидентов. Однако встречаются фигуры особого рода.

Художник Ашраф Мурад (1925–1979) в родном Азербайджане при жизни был известен только узкому кругу. Хотя легенды о нем просачивались и за пределы республики, некоторые называли его гением. Так считал, например, писатель Юрий Домбровский, который и сам был едва ли не изгоем в московской литературной среде. «Талант от гения отличает один градус: при температуре 99 градусов вода только горячая, а при 100 градусах она кипит. Вот этот единственный градус Ашраф преодолел легко и свободно. Я верю: мировое признание обязательно найдет Ашрафа Мурада», — писал он. Удивительной оказалась перекличка их судеб. Домбровский умер после жестокого избиения группой неизвестных лиц — многие тогда сходились во мнении, что это была спланированная акция. А за десятилетие до того, в конце 1960-х, избиениям и пыткам в милицейском карцере подвергся Ашраф Мурад, задержанный на улице всего лишь за устные препирательства с сотрудниками МВД. Он выжил, но потерял здоровье, долго реабилитировался в психиатрической больнице. Этот эпизод радикально повлиял на всю его дальнейшую живопись — и на способ существования в социуме.

Успешный выпускник Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина, благополучно вписавшийся в официальную художественную жизнь Баку (и даже ставший обладателем первого в городе «мерседеса»), превратился в нелюдимого затворника, почти не покидавшего пределы своей мастерской. Искусство его тоже стало другим — жестким, экспрессивным, иногда абсурдистским, иногда нарочито примитивистским. Произошедшие с автором перемены быстро вытолкнули его из обоймы, да он и сам уже не хотел иметь с ней ничего общего. Денег на масляные краски не хватало, и ряд его поздних работ написан типографскими красками, добытыми по знакомству на близлежащем полиграфическом комбинате. При жизни у Ашрафа не состоялось ни одной персональной выставки, он так и умер анахоретом, странным до экстравагантности.

Предреченное Домбровским мировое признание не то чтобы совсем не состоялось — у живописи Ашрафа Мурада есть свои ценители по всему свету. К слову, несколько его произведений в 2016 году можно было увидеть и в Москве, они фигурировали на сборной выставке «Созвездие Апшерона» в Третьяковской галерее. Однако наибольший интерес к этому художнику питают все же на его родине, в Азербайджане. Формой проявления такого интереса сейчас стала ретроспективная выставка «Любовь и протест», устроенная в залах Музея живописи Азербайджана XX–XXI веков усилиями Пространства современного искусства YARAT. По словам менеджера проектов музея Лейлы Агаевой, около года назад YARAT взял что-то вроде шефства над соседней институцией — для придания ей большей динамики и поднятия популярности. Будучи некоммерческой организацией в сфере продвижения актуальных искусств в столице и регионах, YARAT наработал уже приличный стаж (он существует с 2011 года) и солидный опыт. Им и дали карты в руки. Для начала новые кураторы убрали в запасники постоянную экспозицию музея, которая до того не менялась и посещалась крайне вяло. Был взят курс на проектные решения — со сменой приблизительно дважды в год временных выставок и приурочиванием сопутствующих программ.

Организация здесь выставки Ашрафа Мурада — ход вполне разумный и эффективный: художник в масштабах страны неплохо раскручен, и по соцсетям даже гуляют разнообразные мемы и фейки, использующие его узнаваемую манеру. Столь массовой узнаваемости, кстати, немало поспособствовал коллекционерский интерес Фархада Ахмедова — российского предпринимателя азербайджанского происхождения, миллиардера из списка Forbes. Приобретение Ахмедовым работ Ашрафа Мурада одно время весьма интриговало публику на Апшеронском полуострове. Помимо вещей из этого собрания, на выставке представлены произведения из государственных и частных коллекций Азербайджана.

Получился если и не предельно полный, то очень репрезентативный свод работ живописца — как ранних, еще носящих отпечаток ленинградской выучки, но уже отдельных, особенных, так и поздних, которые образуют тот самый индивидуальный «бренд». Между ними вроде бы пропасть, однако заметна и едва уловимая преемственность. Сравнение с вылетом бабочки из кокона будет, пожалуй, слишком выспренним, и все-таки перед нами один и тот же автор — до и после потрясших его метаморфоз.

Название выставки «Любовь и протест» поначалу кажется несколько надуманным: живопись Ашрафа Мурада сильна отнюдь не сюжетами, иллюстрирующими какие-то расхожие понятия. Впрочем, и противоречия тоже нет, если воспринимать шире: любовь как чувственное восприятие мира, и протест как реакция на всякую дисгармонию. Скажем, серия про девушек-спортсменок у Ашрафа ничуть не эротична, а политический протест выражается скорее в колоритах и композиционных приемах, нежели в прямых декларациях, тем не менее художник явно подразумевает ту самую действительность, в которой пребывает вместе с современниками. Но действительность при этом чужую, заставляющую смотреть на себя из неудобного ракурса, едва ли не через щелку в задернутых черных занавесках.

Как рассказала куратор выставки Фарах Алекберли, сегодня все более ощутимым становится влияние Ашрафа Мурада на новых азербайджанских художников. Речь не о подражании с их стороны, хотя без этого тоже не обходится, а о возгонке в себе такого же экзистенциального градуса, который был свойственен их кумиру. Нельзя ведь исключить, что это и есть тот самый градус гениальности.

Выставка Ашрафа Мурада «Любовь и протест» в Музее живописи Азербайджана XX–XXI веков в Баку открыта до 16 июня.